Книга По ту сторону экрана, страница 62 – Татьяна Миненкова

Я покачала головой, отказываясь верить его словам.

— Это не так!

— Не прикидывайся глупее, чем есть на самом деле, Ева! — выдохнул он, сверкая темно-серыми глазами, а голос и взгляд его были холоднее льда.

— Ты был важен ему! Он искренне переживал о тебе и заботился как умел!

— И, тем не менее, узнав о том, что его планам не суждено сбыться, прося меня о помощи, он умолял меня позаботиться именно о тебе!

И я застыла, укладывая в голове услышанное. Обо мне? Вот почему Денис все-таки сделал меня своим личным помощником? Но теперь, зная предысторию, я поняла, что причина, по которой он согласился, была иной.

Почти прошептала:

— А ты?

Он шумно выдохнул. И его ответ тоже прозвучал непривычно тихо:

— А я, столько лет выслушивая дифирамбы Еве Ясеневой думал, что придя в бюро, наконец, открою отцу глаза и по стенке ее размажу. Тем более, когда увидел вместо описанной умницы-красавицы легкомысленную девчонку, которая вместо работы сидит на сайтах знакомств. А потом все запуталось.

Я молчала, не зная, что сказать. Его жестокие слова отозвались внутри чувством собственного поражения. Пульс застучал в горле, а слезы обиды снова защипали под веками.

Кажется, мы друг друга стоили. Пока я считала, что вожу его за нос, используя фейковый профиль на Мамбе, он использовал просьбу отца помочь в бюро как возможность открыть ему глаза и указать на мою никчемность. Только кто из нас победил, непонятно? Или мы оба проиграли?

Я протянула в его сторону свободную руку, ощутившуюся внезапно неожиданно тяжелой. Почему-то мне казалось, если я коснусь его, это что-то изменит. Скажи Денис сейчас, что передумал, что изменил свое мнение обо мне, что я ему небезразлична, я тотчас забыла бы о его словах и о той боли, что они мне причинили. Но этого он не сказал.

— Уходи, Ева, — проговорил Лазарев тихо, отшатнувшись от меня, словно от прокаженной, не желая выдерживать молчаливую дуэль наших взглядов. — Мы поговорим обо всем, но не сейчас. Просто дай мне побыть одному.

В его глазах тоже была боль и вселенская усталость. В этот момент он все-таки показался мне как никогда уязвимым и нуждающимся в поддержке. Тем не менее, его слова нельзя было толковать иначе. Моя поддержка была ему не нужна.

И я ушла, пятясь назад, пошатываясь, прижимая к груди черную коробочку со счастливой ручкой, так, словно она была единственным, что у меня осталось.

Неподобающе сунув руки в карманы жакета, я брела по городу, утирая слезы, не став вызывать такси. Мне было безразлично, что подумают обо мне случайные прохожие, но им я тоже, кажется, была безразлична.

Теперь поведение Дениса, казавшееся таким загадочным с самого начала, выглядело в моих глазах простым и понятным. Он пришел в S, чтобы поставить меня на место. И увидел именно такой, какой успел представить: легкомысленной, непредусмотрительной, постоянно ошибающейся и неуклюжей. Такой не то, что работу в бюро, даже кофе страшно доверить приносить.

Но почему тогда ничего в его поведении до сих пор не обидело меня? Не унизило? Он ведь защищал меня и заботился, был непривычно галантен и вежлив, умел поддержать и помочь. Как это вязалось с его планом? Или права была Аллочка и в моей голове все перепуталось, и я смешала отношения Дениса с Яной с его отношениями с собой?