Книга Совершенство, страница 184 – Татьяна Миненкова

Пахнет йодом и солью. Над линией моря светлой полосой стелется туман, выше которого выделяется ярко-красная вершина маяка, так похожего на тот, что теперь украшает мою левую лопатку. Токаревский маяк до сих пор ведет суда через пролив Босфор Восточный, позволяя им безопасно обойти мель между безымянным мысом Русского острова и косой. А я верю, что мой оплетенный шиповником маяк должен указать мне путь обратно в объятия Нестерова.

Мы проводим на косе несколько часов, но заката не дожидаемся. К вечеру небо затягивает темными тучами, а ветер усиливается и поднимает волны. Когда они начинают подбираться к колесам машины, нам приходится свернуть наш пикник.

— Хорошо посидели, – резюмирует Аня, обнимая себя за плечи на заднем сиденье.

Из-за приближающейся непогоды темнеет рано, и Лера включает фары автомобиля, чтобы лучше видеть.

— А давайте на выходных сходим в клуб? – предлагает она.

— Терпеть не могу клубы, – морщусь я.

Я всегда сторонилась ночных развлечений, предпочитая оказываться дома пораньше. Пережидать темноту, которой так боялась раньше, погружаясь в навеянный таблетками сон.

— Ты просто не умеешь в них ходить! Но я тебя научу! – Аня смеется и вытягивает вперед руку, держа в ней телефон: – Нужно сделать селфи. Лана, представь, как мы всех удивим.

Она делает несколько фото с разных ракурсов, запечатлевая наши улыбающиеся физиономии. Действительно, кто бы мог подумать, что через несколько недель после эпической публичной драки мы с Зориной будем сиять улыбками на совместной фотографии. Но это стало возможным, потому что кое-что неуловимо изменилось. Не только во мне, но и в ней тоже.

— Я отмечу вас обеих, – обещает Аня. Она водит по экрану указательным пальцем, ретушируя фото. – А в субботу идем в «Куку», туда приезжает какой-то модный диджей.

Она не отстает с уговорами до тех самых пор, пока не выходит из машины у дома на Первой Речке неподалеку от того, где не так давно жила я сама. Мы с Леркой капитулируем, пообещав, что в субботу отправимся с ней в клуб.

— Она бы все равно своего добилась, – смеясь, пожимает плечами Дубинина, когда за Аней закрывается задняя пассажирская дверь.

Я смотрю, как ее стройная фигура растворяется в полумраке двора серой многоэтажки, пытаясь уложить в голове тот факт, что мы с Зориной больше не враги. Но права ли Лерка, сказав, что нам нечего делить, если Аня тоже положила глаз на Нестерова?

Желание позвонить ему никуда не делось, но в голову успели просочиться сомнения. Что будет значить этот звонок?

— Лер, ты ведь говорила обо мне с Марком? – не выдерживаю я.

Знаю, что говорила. И знаю, что все расскажет. Поэтому и прошу, плюнув на желание держать свои чувства к Нестерову в секрете.

— Ну не прям говорила. Но то, как он относился к тебе, не было для меня тайной, – она вздыхает, и по этой реакции, как и по отсутствию энтузиазма поведать мне подробности, понимаю, что мне это не понравится.

— Скажи. Для меня это важно, – все же прошу я.

— Знаю, что важно, – Лера постукивает пальцами по рулю. Высокий уровень эмпатии и такта заставляет ее подбирать правильные слова. – Ты очень заинтересовала его при вашей первой встрече. Он для тебя тогда был готов горы свернуть. Я ведь упоминала, что именно ты стала причиной его поездки на остров вместе с нами. А потом, когда мы расстались с Ником, Марк… он… разочаровался в тебе.