Книга Совершенство, страница 14 – Татьяна Миненкова

С этой минуты брюнет, и без того обреченный терпеть от меня сплошной негатив, начинает нравиться мне еще меньше. Зато злость легко пересиливает интуитивный страх, который я испытываю перед ним с момента нашей встречи.

— Так любишь центр? – с нескрываемым скепсисом интересуюсь я, потому что не понимаю, как можно любить этот кишащий туристами улей.

Брусчатка под ногами заплевана, урны полные, стекло на остановке частично отбито, а перед глазами мельтешит бесконечная людская карусель.

— Люблю, – пожав плечами, кивает Марк. – Я вырос в районе Эгершельда^[3], поэтому центр знаю, как свои пять пальцев. С ним связано много хороших воспоминаний. И, где бы я ни был, мне всегда хочется сюда возвращаться.

— Знаешь, я тоже выросла в центре, – нехотя вспоминаю я. – Но любви с ним так и не случилось. Хотя в детстве тоже обошла его вдоль и поперек. Пока родители не разошлись, мы жили в «Серой лошади»^[4].

— А когда разошлись?

— А когда разошлись – не жили, – хмуро отвечаю я, не желая продолжать разговор о собственной семье, хотя зачем-то сама его начала.

«Если ты хочешь ему не понравиться во время этой прогулки, ты движешься в верном направлении, Милашечка», – как ни в чем не бывало комментирует мое поведение советчик с левого плеча.

И я понимаю, что действительно не хочу понравиться Марку. Дойду с ним вынужденно до набережной, отплатив за помощь, раз уж он просит, но надеюсь, что больше мы никогда не встретимся.

Спутник, словно не замечая моего нежелания общаться, невозмутимо шагает вперед, а людская толпа невольно расступается перед ним. Так, наверное, атомный ледокол продвигается по арктическим льдам, прокладывая себе дорогу. Уверенно и неуклонно.

На пути возникает подземный пешеходный переход, и мы спускаемся по ступенькам в пахнущую сыростью полутьму. По обеим сторонам лестницы выстроились продавцы никому не нужных сувениров и бабульки в потрепанных панамках с разномастными цветами. В их же ряды затесался попрошайка цыганистого вида с пестрым кульком в руках.

Посреди гула и шума я различаю робкое:

— Молодой человек, а купите своей девушке букет сирени.

Марк останавливается, а я от слов «своей девушке» неприязненно кривлю губы и негромко ворчу себе под нос:

— Только сирени мне сейчас не хватало.

И действительно, зачем мне цветы, которые на каждом дереве растут? Если и правда подарит – оскорбленно откажусь.

Но Марк уже протягивает бабульке пятитысячную банкноту, которую, словно фокусник в цирке, успел достать не пойми откуда. Получив взамен несколько пушисто-душистых веток с сиреневыми цветами, он бросает коротко:

— Сдачи не нужно.

Бабулька, что успела полезть в потертый кошелек за разменом, рассыпается в благодарностях, но Марк уже уходит, не дослушав, а я плетусь следом.

— Впечатляет, конечно, – фыркаю я, не сдержавшись. – Но зачем это все?

Словно почувствовав, что я не хочу проходить мимо дома, в котором прошло мое детство, мой спутник сворачивает направо. На ходу снимает пиджак и перекидывает через согнутый локоть. На улице стоит такая духота, что ему стоило сделать это гораздо раньше. Стараюсь не смотреть на рельефные мышцы, обтянутые тонкой тканью рубашки, потому что это делает образ Марка еще более устрашающим.

— Я не планировал этим тебя впечатлить.