Книга Совершенство, страница 103 – Татьяна Миненкова

Не дожидаясь нужного сигнала светофора у торгового центра, я несусь через дорогу на красный, едва не попав под дорогую иномарку, водитель которой сигналит мне и возмущенно крутит пальцем у виска.

Я вдыхаю аромат выпечки из магазина «Лакомка» на Семеновской, едва не сталкиваюсь с толпой спортсменов у «Динамо» и резко сворачиваю направо, чтобы обогнуть огромный стадион. Бегу мимо спортзала к бывшему океанариуму и там, вдалеке, на набережной, уже вижу силуэт того, кто мне нужен.

Широкие плечи и темный деловой костюм с белой рубашкой выделяют его из пестрой толпы, словно черно-белое фото в стопке цветных. Как и в тот раз, когда мы впервые встретились, пиджак Нестерова перекинут через согнутый локоть, а рукава белой рубашки закатаны.

На том самом месте, где мы когда-то расстались, а я мечтала никогда больше с ним не встречаться. Он стоит спиной, не видя меня. Смотрит вдаль, на темные воды Амурского залива.

Я ускоряюсь, а сердце колотится как сумасшедшее, словно Марк может исчезнуть в одно мгновение, если я вдруг замедлюсь или остановлюсь. Запыхавшись до жгучей боли в легких, я подбегаю к нему и резко останавливаюсь. Затем обнимаю его за плечи со спины, чувствуя привычный аромат бергамота.

— Я хочу быть с тобой, Нестеров. Только с тобой, – шепчу я, тяжело дыша, уткнувшись носом в его идеально выглаженную рубашку.

Но Марк не оборачивается. Стоит, словно ледяное изваяние, не говоря ничего в ответ. В груди густой черной лужей разлитой гуаши расползается отчаяние. Беспросветное и безнадежное, до дрожи в мышцах. И осознание, что я ничего не смогу изменить. А потом Марк действительно исчезает. Тает. Растворяется в воздухе вместе с неожиданно оборвавшимся сновидением.

Я просыпаюсь, понимая, что прошло несколько часов. Непонятный сон оставил внутри ощущение необъяснимой тревоги и беспокойства. В мистическую тайную силу примет и сновидений я не верю, поэтому просто стараюсь отогнать от себя беспричинное волнение.

Лерки и Никиты рядом нет. Их голоса шумят со стороны лагеря, откуда доносится аромат дыма и чего-то съестного.

Я поднимаюсь с полотенца, разминая затекшие от сна в неудобном положении мышцы. Солнце висит в нескольких метрах от воды, извещая оранжевым цветом о скором закате. Воздух стал прохладнее, а чайки как ни в чем не бывало носятся над скалами, с криком выискивая пропитание. В надежде на то, что Марк уже проснулся, я возвращаюсь в лагерь, к огню костра и Леркиным несмешным шуткам.

— Мы уже поужинали, – сообщает Дубинина, придвигая ко мне тарелку с жаренной на костре свининой, пахнущей маринадом и специями. – Не стали тебя будить, ты так крепко спала.

Еще бы, учитывая то, какая муть соизволила мне присниться.

«Не муть, а убедительное предупреждение держаться от Нестерова подальше, – негодующе ворчит чертенок с левого плеча. – Последний шанс тебе, дурехе, одуматься и сказать ему, что вам с ним не по пути».

Вместо ответа я зеваю, еще не выйдя из сонного состояния, и сажусь за стол. Вообще-то, мясо, тем более свинину, еще и в виде шашлыка, терпеть не могу. Оно совершенно не полезно ни для кожи, ни для фигуры. И все же съедаю несколько кусочков, закусывая свежими овощами. Все равно сама я вряд ли приготовлю что-то получше.

— А где Марк? – спрашиваю я, хрустя длинными полосочками сладкого перца, обмакивая их в соевый соус. – Еще не проснулся?