Книга Следствие ведет Мальвина, страница 64 – Татьяна Миненкова

— Как тебе пятая попытка, Мальвина?

Смотрю, как его лицо блестит от талого снега. Светочка сказала, что Костя меняет пассий чаще, чем галстуки. Для меня этот неожиданный поцелуй — исключительный, для него — очередной из череды таких же. Может отсюда моя тревога? Стоило оттолкнуть его раньше. Панику сменяют неловкость и смущение, которые вот-вот разольют по щекам румянец.

— Отвратительно, — заявляю я, решительно отбирая у Семенова края шарфа и обматываю их вокруг шеи. — Больше так не делай.

Если бы я умела улыбаться, это можно было бы принять за шутку, но на моих губах лишь кривоватая, ничего не значащая усмешка. Костя удивленно поднимает брови:

— Серьезно? Может не распробовала?

Он ведь не дурак, чтобы не понять, что мою реакцию можно назвать как угодно, но не протестом и наклоняется за продолжением, но я снова упираюсь ладонями в его грудь и толкаю сильнее.

— Нет уж, определенно распробовала. И если предпримешь шестую попытку, я отработаю на тебе какой-нибудь приём. Прямо здесь.

Костя смеётся — не верит, но не станет давить:

— Но ты хотя бы понимаешь, что я не убийца? Ты же позволила мне… завязать шарф?

Он тоже об этом подумал. Не мог не подумать. Но то, что убийца не выходит не только из моей головы, но и из его, мне нравится.

— Потому что он душил жертв не шарфом. «Жестче шарфа, но мягче галстука» — так Коля-судмедэксперт сказал.

— Значит всё-таки доверяешь? — недоверчиво уточняет Семёнов.

— Значит, позволяю помочь. Но до сих пор не уверена, что от этого будет какая-нибудь польза.

Несмотря на мрачный вид, мне хорошо и тепло. Варежки греют пальцы, шапка — уши, а новый шарф — шею. Что-то ещё греет внутри, но этому сложно дать определение. Костя смеётся, не воспринимая моё ворчание всерьез. И неловкость исчезает.

Good Things Come to Those Who Wait — Isak Danielson

— Согрелась? — интересуется Костя. — Готова пройтись еще немного?

Дождавшись кивка, он возвращается к десятому дому. Двор успело засыпать снегом, и мы идём, первыми оставляя на нём следы. Четкие отпечатки моих кроссовок почти вполовину меньше отпечатков его туфель. Небо стало из серо-голубого тёмно-синим. Зажглись тусклые звёзды и огни в окнах.

— Ты сказал, что я неверно определила место, — напоминаю я. — Какое тогда правильное?

Мирюсь с тем, что придётся ему доверять. Придётся принять помощь. Не удивительно, что у Семенова все преступники дают признательные показания, с его-то настойчивостью. Он из тех, кто, добиваясь своего умеет стучать во все двери, и в конце концов среди них обязательно находится нужная. Без планов, без долгих раздумий и сомнений. Ри тоже была такой — девочкой с синдромом отличницы и девизом: «всё, ради результата». Но кто это оценил?

«Ты, — отвечает она. — И этого всегда было для меня достаточно».

— Вон там, левее, — показывает Костя и я первой направляюсь туда. Он жестикулирует, объясняя: — Вот у этого дерева. Головой в эту сторону, ногами — в ту.

Я замираю. Семенов действительно помнит. Детально. Он коротко и без эмоций рассказывает о том, что сам видел здесь год назад, а я не так давно рассматривала в фототаблице. С его рассказом картинка получается более полной. Освещение. Цвета. Запахи. Направления. Я слушаю молча. Кусаю губы и сжимаю кулаки, представляя всё это, но слушаю.