Книга Следствие ведет Мальвина, страница 42 – Татьяна Миненкова

[1] Сувальдный замок — замок, секретная часть которого представляет собой набор пластин (сувальд) с фигурными вырезами.

[2] Явка с повинной — документ, в котором лицо добровольно сообщает о совершенном им преступлении.

House of the Rising Sun — Chase Holfelder

Меня снова будит шум. На этот раз — шорохи, негромкие голоса и щелчок дверного замка. Открыв глаза, я не сразу понимаю, где нахожусь — над головой незнакомый потолок с незнакомой люстрой. Кровать с постельным бельем тоже незнакомые, как и спальня в целом. Сонное состояние от этого улетучивается, как белый пар от горячего печенья. Тру глаза кулаками. К счастью, пижама на мне моя — розовая с сердечками.

«Вообще-то, пижама моя, — поправляет дотошная Ри. — Но носи, так уж и быть».

Вместе с её голосом в голову возвращаются воспоминания о вчерашнем вечере и ночи. И о том, что ночевать я осталась у Семенова. После ужина — хотя я не уверена, можно ли назвать ужином приём пищи в четыре утра — Костя отправил меня в спальню, а сам остался спать на диване вместе с Савкой и крысиной клеткой, которую мальчик даже во сне отказался выпускать из рук. «И раз уж ты до сих пор жива, то Семенов всё-таки не наш убийца», — зевая вместе со мной, заявляет сестра.

— Это совсем ничего не доказывает. — Я свешиваю с кровати босые ноги и, взглянув на дисплей телефона ужасаюсь: — Одиннадцать! Бли-и-ин…

«Тебе подозрительно хорошо спалось в постели того, кого ты считаешь единственным подозреваемым!» — Ри жизнерадостно хихикает, совершенно не разделяя моих переживаний.

— Он не единственный. — Когда ноги касаются прохладного пола, я ёжусь. Не стоило так резко вставать и выбираться из-под тёплого одеяла. — Ещё я подозреваю Алексея Мартыненко. По статистике в восьмидесяти процентов случаев в убийствах женщин виновны их партнеры.

«Вот только я не была с ним знакома, а убийца у нас с Власовой один и тот же».

— Ты уверена? — переспрашиваю я, потому что от Рины редко можно дождаться какой-нибудь подсказки.

Мои догадки — одно, а её наводки — совсем другое. Сестра точно знает, кто убийца, но почему-то не говорит. Вот и сейчас, Ри не отвечает на мой вопрос и исчезает на какое-то время, а я — выбираюсь из спальни, направляясь на кухню. Там пахнет свежим кофе, поджаренным в электрогриле хлебом, и осенью — не то из приоткрытого окна, не то от Семёнова, который возвышается у плиты, что-то мурлыча себе под нос.

— Доброе утро, Мальвина, — произносит он, не оборачиваясь. — Ты рано.

На Косте одни только спортивные штаны, да и те болтаются на бедрах, позволяя по достоинству оценить мышцы спины и красивый переход от широких плеч к узкой талии с ямочками. Вспомнив о рассказах Светочки, отворачиваюсь и ворчу:

— Поздно. Я планировала кое-что успеть до работы. — Широко зевая, опускаюсь на стул и расчёсываю спутавшиеся за ночь волосы пальцами. Крысиная клетка переехала на подоконник и Шу в ней лениво грызёт миндальный орех от печенья. — А где Савелий?

— Уехал домой. Я — тот тип отцов, которые, как карета Золушки, с рассветом превращаются в тыквы.

«У Семенова был всего один вечер на общение с сыном, а он потратил его на помощь тебе», — стыдит меня Ри, но непохоже, чтобы сам Семенов переживал по этому поводу.

Костя из тех, для кого работа — это жизнь, а жизнь — работа. Ещё, может быть, спортзал так же важен. Всё остальное — вторично. Светочка зря хлопает перед ним ресницами. Она не видела, с каким интересом Семенов разглядывал труп с ножом в глазнице. Не видела улыбку, с которой он хвастается раскрытым делом. Не видела, с каким уважением смотрят на него парни из его отдела. Они — его настоящая семья. Другая ему не нужна. Поэтому Костя и не женится никогда, сколько бы побед на любовном фронте ему ни приписывали сплетни.