Книга Имя назовет Мальвина, страница 24 – Татьяна Миненкова

— Ждём ответы из банков по переводам Богачева. Нужно найти в архиве дело об убийстве, к которому мог быть причастен Чернышевский, и проследить связь. Сегодня служба рассекретит еще одну папку с переговорами. Хочу, чтобы ты, Алина, их почитала.

— Хорошо. У меня еще допрос Куприна запланирован, — напоминаю я, хотя и понимаю, что Василий, если и явится в следственный отдел, разговаривать со мной не станет.

— Кто его защищает? — любопытствует Данил, постукивая по стопке документов карандашом.

Я кривлюсь, вынужденная признать:

— Князева.

— Остальные не лучше, — понимающе хмыкает Осипов. — У Богачева Лазарев, у Чернышевского — Волков. Эти двое на обыски не успели, но мозг тоже выносят профессионально, можешь мне поверить.

А я и не сомневаюсь. О них такие слухи ходят, что дошли даже до меня. И в том, что адвокаты сплотились и работают вместе я уверена. При этом Гевельс точно не доверяет нам с Данилом, а я, в свою очередь, ни с кем не делюсь подозрениями насчет Семенова. Что у Осипова в голове, вообще судить не берусь и возвращаясь в кабинет, продолжаю терзаться сомнениями.

— Держи, Малина, я тебе кофе налил. — Захар, сжалившись надо мной ставит кружку на край стола, а сам устраивается рядом. — У тебя всё нормально?

— Спасибо, Скворчонок, но если за этот великодушный жест ты теперь будешь лезть ко мне с вопросами, то можно не надо? — Я скептически качаю головой и выдергиваю из-под обтянутой форменными брюками пятой точки коллеги стопку материалов, чтобы не помялись. — И не сиди на столе — Тетерин дежурит, он точно тебе за выезд на труп спасибо не скажет.

Следователи люди прагматичные. В этом мире осталось очень мало вещей, в которые они верят, но примета о том, что сидеть на столе — к трупу является исключением из всех правил. Поэтому Захар торопливо вскакивает со столешницы. Возвращаться за свое рабочее место он всё равно не торопится. Еще и интересуется лукаво-заискивающим тоном:

— Слушай, Малина, а правду про тебя и Семенова говорят?

Вопрос заставляет помрачнеть еще больше. Не уверена даже, что хочу знать подробности слухов о нас с Костей. Был бы голос Арины всё ещё в моей голове, сестра бы подметила, что именно несоответствие сплетен действительности злит меня больше всего. Настолько, что хочется швырнуть в Захара кофейной кружкой.

— Кажется, осматривать труп Тетерину всё же придётся, — произношу я угрожающим тоном. — Благо, ехать для этого никуда не понадобится.

— Ясно, — понятливо кивает Скворцов и, пятясь к двери, констатирует: — Значит, правду.

После этого он ретируется из кабинета, но метко брошенный вслед карандаш успевает попасть по его затылку. Знала ведь, что сплетни расползутся по отделу быстрее вылетающего из хлопушки конфетти, так чего теперь удивляться? Остается только надеяться, что я успею разобраться в том, на чьей Семенов стороне до того, как слухи дойдут до Гевельса и он автоматически запишет меня в список подлежащих сбиванию кеглей.

К моменту появления в отделе Куприна настроение лучше не становится. Василий ведет себя так же вальяжно, как и при обыске: смотрит надменно и свысока, словно я задолжала ему миллион. Он мог бы посоревноваться с Князевой в величине вымышленной короны на голове — та, что носит он, не прошла бы в дверь, если бы была настоящей.