Книга Королева выполняет обещание, страница 97 – Татьяна Миненкова

— Роза Степановна, ну назначьте хотя бы дату и время, а я всё сделаю, обещаю.

Блин-малин. Сочетание имени и отчества слишком редкое, чтобы быть совпадением. Личность собеседницы перестаёт быть для меня секретом, как и цель этого звонка. Я прикрываю веки и пытаюсь заставить себя сделать следующий вдох, но не получается. «Тик-так. Тик-так. Тик-так», — громко тикают в голове невидимые часы, отсчитывая секунды. Слишком быстро.Слишком рано. Я ведь уже ничего не успею изменить.

— Двадцатое июня? — переспрашивает Елисей. — Нет. Не успеем подготовиться. А вообще, будет лучше, если это будет суббота — у меня пока завал на новой должности. Да, двадцать восьмое июня в одиннадцать тридцать — отлично.

«Двадцать восьмое июня в одиннадцать тридцать» — повторяю я про себя. Тиканье часов замолкло. Вокруг установилась звенящая, замогильная тишина. Сердце только что ухнуло куда-то в район коленей и категорически отказывается биться. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Так, наверное, чувствует себя человек, которому неожиданно и непрошенно объявили дату его смерти.

— Спасибо, Роза Степановна, я ваш должник, — сообщает Князев, и по голосу слышу — улыбается. — В понедельник завезу документы. Тогда вам всё и расскажу.

Я слышу его с трудом, несмотря на тишину. Словно я под водой — тону, опускаясь на самое дно, а он — на поверхности. Даже голова кружится. Кислород всё-таки пробирается в лёгкие. Я с трудом делаю дрожащий, прерывистый вдох. Заставляю туфли отлипнуть от серой плитки пола и делать шаги прочь. Как кукла на шарнирах. Один. Другой. Третий.

— Ниса, — окликает Князев, очевидно, успевший закончить разговор, но я ускоряюсь и дёргаю на себя дверь, почти вбегая в зал, где как раз подошёл к концу перерыв.

А когда мы оба возвращаемся на места, устремляю взгляд в лежащие на столе документы, словно ничего интереснее в жизни не видела. Я не сумела ничего изменить, и не факт, что вообще могла. Ксенька была права: раз Князев запланировал жениться, значит, женится, даже если двадцать восьмого июня случится зомби-апокалипсис. В том, что осколки разбитых надежд больно ранят, она тоже оказалась права.

Воздушным замкам не нужны ни согласования с кадастровыми реестрами, ни инженерные планы, ни подъёмные краны и грузовики стройматериалов. Достаточно лишь дать волю яркой и заманчивой мечте, поверить, что всё получится, и всё — замок возведён. Красивый, розовый, сверкающий в солнечных лучах, но такой хрупкий. Он рушится за секунду. Достаточно лишь слова. Или взгляда.Или назначенной даты чужой свадьбы.

Теперь, оценив упорство Лиса в убеждении начальницы городского ЗАГСа, его довольный тон и обещание быть в долгу, я понимаю, что вернуть его изначально было не в моих силах. Какой бы ни была эта девушка — он правда её любит, а все остальные ему неинтересны. И этот его жест в лифте — он был виноватый. Князев просто хотел сформулировать деликатный ответ, чтобы не слишком сильно расстроить меня своим отказом, только и всего.

По делу я выступаю на автомате, стараясь придать безжизненному голосу какие-нибудь эмоции и случайно не поймать взгляд Елисея. Он смотрит на меня — кожей чувствую, по мурашкам. Догадался, что подслушала? Или придумал правильные слова, чтобы объяснить, что мне ничего не светит? Разве есть разница? Нет разницы. Он ведь когда-то разбивал мне сердце.У него всё получается слишком хорошо.