Книга Королева выполняет обещание, страница 16 – Татьяна Миненкова

— Возражаю, ваша честь, избранная подсудимым позиция защиты, связанная в том числе с частой сменой адвокатов, свидетельствует о попытке затянуть рассмотрение дела. Мы можем начать оглашать обвинение, как раз адвокат подсудимого Шестакова ознакомится в процессе.

И несмотря на то, что уверенность в его тоне заставила засомневаться даже меня, судья с сожалением качает головой:

— К сожалению, отказать во времени для ознакомления не получится. И дело объёмное, поэтому отложиться придётся на несколько недель, — заметив, что Тимур при этих словах с довольным видом показывает прокурору средний палец, Позднякова возмущённо цыкает и добавляет: — Елисей Викторович, если хотите, я могу занести оскорбление в протокол и предоставить вам возможность привлечь подсудимого Шестакова к дополнительной ответственности в рамках закона.

— Не нужно. Во-первых, он и без того получит своё, а во-вторых, я найду массу более приятных и полезных занятий, вместо того чтобы разводить бюрократию из-за одного дурака.

Тимур закатывает глаза и получает новое замечание:

— Это не значит, что нужно прекращать мои заседания в цирк, Шестаков! В конце концов, найдётся кто-то, кому ваше позёрство встанет поперёк горла.

— Это не цирк, ваша честь, — ухмыляется Тим. — Это эндшпиль[1], когда на поле остались только чёрный и белый король.И королева, судя по всему… розовая.

Позднякова смотрит с недоумением, решив, видимо, что Князев в словах про дурака не преувеличивал, а даже слегка приуменьшил. И полный зал присутствующих, наверняка, с ней согласен. Но те, кому фраза предназначалась, поняли. Ловлю напряжённый взгляд Елисея, прежде чем вызывающе заявить:

— Ваша честь, вы можете назначить рассмотрение на начало следующей недели. Я изучу дело за выходные. И если не поступит заявлений от иных участников, мы будем готовы к оглашению обвинения.

Тим прав насчёт эндшпиля. В нём нас осталось трое.

И на этот раз каждый сам за себя.

[1] Эндшпиль — заключительный этап шахматной партии, в котором на доске остаётся мало фигур.

30 мая, пятница

Paint It, Black V2 (RS Cover) — AG, MILCK

— Ты что о себе возомнила, Романова? — На этот раз в Тиме нет ни капли того ленивого, наигранного спокойствия, которое он демонстрировал мне вчера.

Сегодня Шестаков гневно сверкает глазами и излучает недовольство. Он больше не напоминает зверя, заманивающего в ловушку добычу. Теперь он похож на другого зверя — разъярённого в клетке: сунь палец — сожрёт. Но я и сама могу его сожрать, так что клетка защищает не только меня от него, но и его от меня. Изображаю удивление и искреннее участие:

— А что не так, Тимурушка? Неужели не понравилось, когда я поступила не так, как ты себе распланировал?

— Ты должна делать то, что я тебе говорю! Кто платит — тот и музыку заказывает!

Шестаков — не первый, кто делает подобную ошибку, и донести до него суть даже по-своему приятно. Скалю зубы в очень отдалённом подобии улыбки и принимаюсь за объяснения:

— Ты заблуждаешься в природе наших с тобой отношений, Тимур. — Резко шагаю к разделяющей нас решётке. — Ты не мой работодатель или начальник.Я оказываю тебе услуги, а ты их оплачиваешь. И если продолжишь в том же духе, наше сотрудничество закончится так же быстро, как и началось.

Шестаков самодовольно скрещивает руки на груди: