Книга Королева выполняет обещание, страница 151 – Татьяна Миненкова

— Извинилась. — Тимур кивает, а когда я в очередной раз напоминаю о том, что он обещал, не обижать Ирку после её признания, нехотя кивает снова.

Решив, что его напряжение связано с ожиданиями, которые мы оба возлагаем на завтрашний день, тяжело вздыхаю.

— В чём тогда дело? — На этот раз я сама встаю с низкой скамейки и подхожу ближе. — Завтра на продлении стражи я буду ходатайствовать об изменении меры пресечения. Всё будет зависеть от везения и степени сомнений Поздняковой.

— Я не привык полагаться на везение, — отмахивается Тимур и тоже встаёт. — Но меня гораздо больше интересует совсем не это.

— И что же тебя интересует?

Мы снова замираем друг на против друга, как в прошлый раз и всё же не так. Тогда между нами витало что-то светлое и тёплое — поддержка, сочувствие, одобрение. Сейчас — драматизм, холодный и острый.

— Ты ведь знаешь, что он уже назначил дату свадьбы? — неожиданно интересуется Тимур.

По сердитому прищуру синих глаз и раздраженно дернувшемуся уголку губ легко понять о ком он говорит, даже без упоминания имени. Лишь один человек вызывает в Тиме такие сильные чувства.

— Что его невеста явится в город со дня на день? — выплёвывает он, потому что на первый вопрос я не ответила.

Приходится кивнуть, опустив взгляд на его татуированные пальцы, вцепившиеся в решетку. В прошлый раз Шестаков напомнил мне волка, но сейчас я понимаю, что ошиблась. Он — паук. Тот, кто, даже находясь за решеткой плетет сети для тех, кто на свободе. Именно поэтому он был со мной так мил и обходителен. Считал, что узнав о том, что свадьба Князева — решенный вопрос, я переметнусь на его сторону и стану мстить Елисею вместе с ним. Но мне отчего-то подобное даже в голову не пришло.

— Тогда почему до сих пор смотришь на него как влюблённая идиотка? — Тим цедит слова сквозь стиснутые зубы. — Почему продолжаешь заглядывать ему в рот? Почему ищешь одобрения этого утырка?

Пальцы сжимаются до того, как я успеваю подумать. В следующее мгновение мой кулак с силой врезается в Шестакова. Второй, всё ещё забинтованной рукой я за шиворот притягиваю его к решетке:

— Не смей говорить о нём в таком тоне, — шиплю я, приблизив лицо Тимура к своему. — Я дала тебе лишь одно обещание — вытащить из изолятора. И когда я это сделаю, Тим — мы разойдёмся.

Вот она — прежняя Ниса. Она никогда не давала в обиду ни себя, ни тех, кто был ей дорог. Вряд ли Шестакову больно, а вот я оцарапала о решетку костяшки правой руки. Он хрипловато усмехается. И всё же мой удар вышиб воздух из его лёгких и расставил точки над «ё» в наших отношениях.

— Ты всё ещё мой адвокат, — выдыхает он, обдав меня ароматом мяты и табака. — Мы разойдёмся только тогда, когда я тебя отпущу. Пусть даже ты выбрала неправильную сторону, Романова.В очередной раз.

— Когда ты притворялся моим другом было веселей. — Я разжимаю пальцы и отхожу на шаг, чтобы обезопасить себя от ответного удара. — Тебе не кажется, что если никто не хочет принимать эту твою сторону, то дело не во мне, а в тебе самом? Ты сам не знаешь, что тебе нужно Тим. Не важно даже, причастен ли ты к организации «Капитала будущего», потому что всё, что с тобой происходит, ты заслужил!

Слова вырываются сами собой. Слишком уж Тим меня разозлил. Я тяжело дышу и сжимаю кулаки, едва удерживаясь от того, чтобы не врезать ему ещё раз, но понимаю — не стоит. Нужно контролировать эмоции. Глаза Шестакова тоже сверкают. Раздуваются крылья носа. Губы искривила неприятная усмешка.