Книга Королева выполняет обещание, страница 144 – Татьяна Миненкова

Это что-то большее, чем любовь. Чувство, очень сложно поддающееся выражению обычными словами. Поцелуи справились бы с этим куда лучше. Я касаюсь пальцами его запястья. Подаюсь ближе, ловя дыхание. Слишком неудержимо тянет к нему, но я боюсь: оттолкнёт ведь. Лис не отталкивает. Позволяет скользнуть языком по его губам, почувствовав вкус кофе и сладких пирожных.

Наше горячее дыхание смешивается. Бьёт обжигающими искрами в ключицах, жжёт нервные окончания, останавливает время. Мы закрываем глаза и снова теряемся друг в друге и поцелуе — таком пьянящем и сладком. Лишь одна мысль не даёт мне покоя: как, настолько искренне отвечая мне, Князев собирается жениться на другой? Как может говорить, что любит её? Неужели он не мог не предугадать, что после всего, что между нами было, я не сумею просто так его отпустить?

— Думаешь, то, что между нами — снова ошибка? — шепчу я, на мгновение прервав поцелуй. — Что зря вообще вернулся сюда?

— Не думаю.Мы никогда не были ошибкой, — отвечает Лис и нехотя отстраняется. Хмурится, не открывая глаз. — Я вернулся для того, чтобы лично участвовать в процессе по Шестакову, потому что доказательства его вины слишком шаткие. И представь себе, каково было узнать о том, что ты взялась его защищать?

Представляю. Я ведь настолько ошарашена была новостью о возвращении Елисея, что влезла в это дело практически не раздумывая. А теперь запоздало понимаю, что стоило в первую очередь подумать о его чувствах. Вместо этого я ранила Князева в очередной раз. Рвано и тяжело выдыхаю, и пытаюсь найти подходящие слова для того, чтобы объяснить, что мне жаль.

— Зачем ты это делаешь? — Лис открывает глаза и снова прожигает меня пристальным взглядом. — Почему хочешь вытащить Шестакова?

В его голосе такая досада и горечь — никакими пирожными не перебьёшь.

— Это моя работа, — отвечаю я совсем не то, что следовало бы.

— Ты что-то чувствуешь к нему? — Князев слишком быстро сменяет мягкость в голосе на сталь, и я интуитивно обороняюсь:

— С чего ты взял?

— Не отвечай вопросом на вопрос. Что он для тебя значит?

Интимно-доверительный разговор моментально превращается в допрос и мне это не нравится. И всё же, поняв, что Князеву важен ответ, я честно признаюсь:

— Ничего. Я просто дала ему обещание вытащить из изолятора… — Внезапно смутившись, опускаю взгляд на собственные пальцы и виновато повторяю: —Правда ничего!

Лис скептически усмехается. Не верит? Но оказывается, что в моих словах смутило его совсем другое:

— Обещание? — переспрашивает он. — С каких пор ты стала их выполнять?

Вообще-то я предпочитаю их не давать, но в последнее время раздаю направо и налево, так, словно у меня настоящий безлимит времени и возможностей.

— Всегда выполняю! — вскинув голову заявляю я, и в порыве возмущения переворачиваю кружку с остатками кофе. — Ой!

Чертыхнувшись, Князев успевает подхватить со стола документы, оказавшиеся в зоне риска. На их месте тут же оказывается комок выдернутых из пачки бумажных салфеток,

— Извини! — Вскакиваю со стола, пока густая черно-коричневая жидкость пропитывает бумагу. — Я нечаянно.

Лис с мрачным видом кивает, и я понимаю, что мне точно пора идти. Через пару минут уже с досадой направляюсь к машине. Десять лет почти ничего не изменили. Я всё так же люблю Князева. Сам Лис всё так же ненавидит Тима, как и Тим — его самого. Как и зачем я ввязалась защищать одного от другого? С моим-то уровнем эмпатии. Кажется, я ошиблась в выборе профессии.