Книга Королева меняет цвет, страница 135 – Татьяна Миненкова

— Надо же, кто снова снизошёл до разговоров, — хмыкаю я, стараясь скрыть настороженность.

Уподобившись Князеву, Тим игнорировал меня с момента проигрыша вэшек в баскетбол. Видимо, тот разговор двух королей всё же возымел какой-то эффект. На какое-то время бывшие одноклассники даже прекратили строить ашкам козни, но мне отчего-то кажется, что они просто затаились перед тем, как обрушить на ботаников нечто грандиозное и запоминающееся.

— Решил уточнить, не передумала ли ты насчёт стороны, в которой участвуешь в нашей войне? — интересуется Тим, подтверждая мои догадки.

Ему, кажется, холод нипочём: куртка расстёгнута, а шапка на взъерошенных светлых волосах отсутствует, хотя я вообще не припомню, чтобы Шестаков когда-нибудь её носил.

Он знает, что моё мнение не изменилось, и вряд ли затеял разговор ради этого, но для того, чтобы добраться до сути, как до сладкой начинки в печенье, придётся ответить.

— На своей. — Я меланхолично пожимаю плечами, давая понять, что ничего не изменилось. — Так же, как и раньше.

— Да ладно, — недоверчиво хмыкает собеседник. — На игре я заметил, где она, эта твоя сторона.

Фыркаю, кладу в рот кубик сладкой жвачки и спускаюсь с крыльца, понимая, что, если задержусь, нарвусь ещё на какого-нибудь желающего поговорить. Понимаю вдруг, что дружеских чувств к Тиму не осталось. И несмотря на то что вражеских тоже не появилось, колоть его в ответ поразительно легко:

— А ты бы поменьше на Князева смотрел, а побольше — на мяч. Глядишь, и не проиграл бы.

— В том, кто больше смотрел на Князева, мы с тобой могли бы посоревноваться, — хмыкает он, не скрывая язвительности, и я, кажется, начинаю понимать, к чему этот разговор.

Вот только начинка у этого печенья, кажется, будет совсем не сладкой.

— Так хочется в чём-нибудь со мной посоревноваться?

Оказывается, когда я преследую цель от кого-нибудь избавиться, то могу ходить почти так же быстро, как Лис. Тиму приходится стараться, чтобы идти со мной в ногу.

— Хочется понять, что такого ты нашла в нём, чего не нашла во мне?

Действительно. Я ведь и сама задавала себе этот вопрос, но так и не нашла однозначного ответа.

— Может, он просто помог, хотя не должен был, а ты не помог, хотя должен был? — предполагаю я, выдувая из жвачки розовый пузырь, и замедляю шаг, чтобы не поскользнуться на замёрзшей луже.

— С чего это я не помог? — искренне возмущается Шестаков. — Дымовую шашку тебе кто раздобыл? А ещё я пытался помочь тебе расставить правильные приоритеты.

— Ой, ну извини, Тим, я как-то не оценила.

Хохочу, но немного истерически. Блин-малин. Приоритеты он помогал расставлять. Удалив меня из классного чата? Натравив на меня пешек? Поставив Косю на моё место? Спевшись с Полуяновой против меня?

Шестков серьёзен. Судя по ярости, сверкнувшей в синеве глаз, мой смех его даже злит.

— Я заметил. Как и то, на чьей ты стороне на самом деле…

— Хватит, Тим, — раздражённо обрываю я, радуясь тому, что до развилки, на которой нам предстоит разойтись, остался десяток метров, потому что этот разговор меня напрягает. — Ты уже или угрожай прямо, или исполняй свои угрозы, а ходить вокруг да около не надо. Достал, если честно! Давай уже просто доучимся спокойно!

Блин-малин. Слова вырываются как-то автоматически и так же автоматически заставляют задуматься: неужели Князев ощущает ко мне такое же раздражение? Неприятное, зудящее, словно надоедливый комар в тёмной комнате, которого приходится слушать и ловить на ощупь. Если это так, то никакой план, даже самый гениальный, не поможет вернуть Лиса.