Книга Трактир графини Оболенской, страница 97 – Мария Геррер

В камине потрескивали дрова. Истопник явно перестарался — в комнате было душно. Да еще и солнце припекало не по-зимнему — я ощущала его тепло на коже. Желтые лучи пересекали комнату, золотили переплеты книг, поблескивали на обливных плитках камина, играли на тевтонском щите и скрещенными под ним средневековыми копьями.

Щит кидал треугольный солнечный зайчик на иранский ковер, а изящные клинки копий, покрытых причудливой гравировкой казались отлитыми из золота.

Доставала книги с полки, когда в дверь тихонько постучали.

— Да, войдите, — я продолжала отбирать книги.

— Аннет, это я, — услышала печальный голос Шарлотты. Вот уж кого я не ожидала увидеть! Ну не нахалка?

— Чего изволите? — недовольно повернулась к ней.

— Мой поступок ужасен. Я понимаю, что вы меня никогда не простите.

— Правильно понимаете, — положила я очередную книгу на край стола.

— Но не я, так другая заняла бы место рядом с Сержем, — затянула она традиционную песню любовницы, переспавшей с мужем подруги.

— Ой, только не говорите, что он ошибся в выборе жены и страдал все эти годы. Эта отмазка стара как мир, — я попыталась остановить душевные излияния вероломной компаньонки.

— Нет, что вы, ничего подобного я не думала, — прижала руки к груди Шарлотта.

— И не говорите, что не знали о его бесконечных любовных похождениях, — отмахнулась я. — Вы у него не одна.

— Я знаю… — всхлипнула Шарлотта достаточно натурально. — Я не должна говорить это, но я люблю его. Несмотря на все недостатки. Ведь говорят, что любят не за что-то, а вопреки всему. Это разрывает мое сердце на части. Я виновата перед вами, и я до одержимости люблю Сержа…

— Зачем мне это знать? — поинтересовалась я.

— Я надеялась, что вы если не простите, то хотя бы поймете меня.

— Я никогда не пойму женщину, занимающуюся любовью с женатым мужчиной. Разумеется, жена — стерва, отравляющая жизнь мужа, глупая курица и бревно в постели, — а ведь я уже это проходила в прошлой жизни! Любовница бывшего мужа так и назвала меня. — Так что нет, будучи тупой стервой, я не пойму вас, милая Шарлотта.

— Вы и ваш покойный отец так много сделали для меня, — по щекам Шарлотты скатились слезы. — Вы спасли меня от нищеты, дали кров. Я чувствую себя ужасной женщиной, неблагодарной, гадкой. Но природа сильнее меня, я слаба и не смогла устоять перед искушением.

— Ладно, ладно, — нытье Шарлотты не вызывало у меня сочувствия, скорее досаду. Может, она раскаивалась искренне, но меня это не трогало. — Не плачьте, у вас вся жизнь впереди. Вот разведусь с Сержем, и можете забирать это сокровище себе.

— Нет, я никогда не буду счастлива. И я уже порвала с Сергеем Николаевичем, хотя и люблю его до умопомрачения. Я не посмею занять ваше место, — ишь как запела! Неужели думает, я поверю? — Я собрала свои вещи и через несколько минут покину ваш дом навсегда. Я вернусь на родину, в Париж.

— Разумное решение, — холодно одобрила я ее решение.

Шарлотта расплакалась окончательно, горько и безутешно:

— Ах, я такая неблагодарная. Но мне ужасно плохо… Плохо оттого, что я отвратительно поступила с вами.

Ее нытье возымело действие. Возможно, мадемуазель поняла, какая она дрянь. Шарлотта побледнела, пальцы вздрагивали от нервного напряжения. Мне стало ее жаль.

Сняла шаль, накинула на плечи Шарлотты: