Книга Трактир графини Оболенской, страница 8 – Мария Геррер

— Платья будут великолепны, — нарушила затянувшуюся тишину Шарлотта. — Ваш супруг придет в восторг. Сергею Николаевичу нравится, когда вы блистаете на балах.

Последней фразе я не поверила — очевидная, плохо прикрытая лесть. Но зато я теперь знаю, как зовут моего мужа — Сергей Николаевич.

И вдруг поняла, что мне сегодня придется делить постель с незнакомым мужчиной. Хотя он молод и красив, заниматься любовью с совершенно чужим мужиком я была не готова.

Шарлотта откусила печенье, продемонстрировав жемчужные зубки, допила чай и поднялась.

— Отдыхайте, Аннет, — ласково коснулась узкой ладонью моего плеча. — Вечером можем сыграть в вист, чтобы скоротать время.

Про вист я знала только то, что это карточная игра. Играть я умела в примитивного «Дурака» и еще более примитивную «Девятку», с «Покером» дружба не задалась, про другие карточные игры знала только понаслышке.

Шарлотта ушла.

Меня словно пронзило молнией — на полу не было чулка, который я отшвырнула прочь. Прислуга забрала? Оглядела комнату, ища колокольчик — его не было. Зато у стены перед столиком свешивался витой шнур с массивной шелковой кистью. Дернула за него и услышала вдали звон.

— Чего изволите, Анна Ильинична? — материализовалась на пороге Настя.

— Куда делся чулок? — кивнула я на пол.

Настя побледнела и испуганно смотрела на паркет.

— Не знаю, Анна Ильинична, — пролепетала она. — Может, Матрена забрала? Или Жози…

— Жози это кто? — помнится, на этот вопрос мне никто не ответил. Зато мальчишка-газетчик упомянул о жертве этой самой Жози.

— Это… это… — начала заикаться Настя. — Это приведение…

— Чье? — нетерпеливо спросила ее.

— Она была француженкой… — это я поняла и без Насти, раз Жози называют мадемуазель. — Она душит фильдеперсовыми чулками…

— Кого душит? — похоже, из Насти все надо вытягивать клещами.

— Всех, — пролепетала она. — Сначала только мужчин душила. А пару месяцев назад и за женщин принялась.

— Принцип какой-то в выборе жертвы у этой Жози есть? Может, женщины в платье определенного цвета одеты, или мужчины только брюнеты, например? — попыталась разобраться я. С какой стати этой Жози душить меня?

— Журналистов она душила вначале, — задумалась Настя. — Жози была любовницей богатого купца. Тот неожиданно умер, а она то ли под поезд бросилась с горя, то ли утопилась. А может убил кто… Из ревности, к примеру. Разное про нее говорили, никто толком ничего не знает. Те журналисты, которых она убила, писали о ней всякие гадости, проституткой называли, — покраснела Настя. — А недавно начали погибать женщины. И у всех на шее чулок фильдеперсовый, модный, ажурный, как она любила носить.

— А женщин как выбирает?

— Не знаю, Анна Ильинична, — пожала плечами Настя.

— Кого Жози задушила из женщин?

— Молодая вдова-купчиха была, — закатила глаза к потолку девушка и начала загибать пальцы. — Две дорогие простит… содержанки, — снова вспыхнула она, произнеся неприличное слово, — еще из обедневших дворян девица. И продавщица из парфюмерного магазина. Все пока.

— Все молодые и симпатичные, — сделала я вывод. — На старух она не зарится.

— Да, Анна Ильинична, — согласилась горничная. — Все как есть молодые. Страшно, не знаешь, кого в другой раз выберет, — поежилась девушка.

— Ладно, иди, — отпустила я горничную.