Книга Академия для отчаянной невесты, страница 108 – Полина Миронова

У меня до сих пор стояло перед глазами ее бледное, решительное лицо, когда она вошла к отцу в палату. Мама села рядом с ним, взяла за руку и не отпускала трое суток, пока кризис не миновал. Врачи говорили, что это было чудо. Но я-то знала, что это была любовь. Та самая, о которой говорил Феликс Нелавиль.

Мама простила отца. Сестры тоже. Они снова вернулись в наш городской особняк, как будто и не было этих несчастных, полных отчаяния месяцев. А я вдруг поняла, что отца не за что прощать, он пытался спасти нас, и это у него получилось.

Тобиас, увы, сбежал. Исчез в лабиринтах подземелий. Но декан Нелавиль поклялся, что охота продолжиться. Теперь это стало его личным делом. Я точно не знала, что именно случилось в подземельях, но, кажется, повод для мести был серьезным. И я была уверена, что у такого человека, как наш декан точно все получится, Тобиасу не долго оставлось гулять на свободе.

Лизи и Феликс... это была отдельная история. Оказалось, их брак был похож на наш. Предназначенная Феликсу Нелавилю Лизи оказалась в опасности и ему пришлось срочно увозить ее из академии и жениться. Сначала у них не очень ладилось. Но теперь, когда я видела, как Феликс смотрит на Лизи, когда она смеется, я знала, что все у них будет хорошо. К тому же Лизи перестала строить планы побега и стала смотреть журналы с модными ремонтами.

Что до меня... я все еще училась. Но теперь уже как Виктория Блэквальд-Шантуа. Свою фамилию, я не скрывала. Благодаря секретарше ректора, ее уже все и так знали, а вот Грегори решил пока не светить громкое имя, ждал еще год до окончания академии.

Мы поженились тихо и быстро почти сразу после зимней сессии, на которой меня, конечно, никто не пытался завалить. Родственные связи помогли! Шучу! Декан Нелавиль не из той породы людей, которые делают поблажки близким. Наоборот, с нами он был особо требовательным. Но моими знаниями он оказался доволен.

После той первой ночи с Грегори моя магия раскрылась во всем своем буйстве и силе. Оказалось, что моя стихия — энергия жизни. Очень редкая и сильная. Я до сих пор не очень хорошо управлялась с классическими заклинаниями, но могла чувствовать потоки магии, усиливать их или, наоборот, гасить. Грегори говорил, что я была как камертон для вселенной. А он... он был моим якорем. Его усилившаяся магия огня, укрепленная вновь открывшейся магией земли, создавала тот фундамент, на котором моя собственная сила могла безопасно бушевать. Мы дополняли друг друга. В бою, в учебе, в жизни.

Был вечер. Комната тонула в мягких сумерках. Последние лучи солнца, пробивались сквозь шторы, украшая стены золотыми пятнами. Я сидела на широком подоконнике нашей с Грегори комнаты. Вернее, уже наших апартаментов. Ректор после всей истории в знак благодарности и во избежание дальнейших разрушений выделил нам просторное помещение на самом верху западной башни, откуда открывался прекрасный вид на горы. В камине потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены, заставленные книгами.

Я почувствовала приближение Грегори еще до того, как дверь открылась. Легкое покалывание по коже, теплое эхо в груди. Наша связь, возникшая после единения, стала только крепче. Дверь скрипнула, и Грегори вошел. У него в руках были нужные мне редкие травы, которые я планировала пустить на новое зелье, выуженное из бабушкиного гримуара.