Книга Оперативные будни, страница 49 – Маргарита Гришаева

— Да ладно тебе! — Я обняла ее покрепче и поняла, что трясется она не только от ужаса, но и от холода. Платьице на ней было тоненькое. — Не волнуйся, все не так страшно, как кажется, просто царапинка. Я быстро залечу.

Кто-то рядом вздохнул. И меня подняли на ноги прямо вместе с девочкой в моих руках. Ей на плечи опустился плотный черный сюртук, укутавший всю фигурку.

— Ребенок замерз совсем, а вы на земле сидите, — попенял мне магистр. — И еще называете себя целителем.

Я аккуратно кивнула, признавая свой промах, и огляделась. Любитель избивать женщин и детей валялся без сознания неподалеку. Из-за спины магистра нас с ребенком с ужасом рассматривала Ринка, прижавшая ладонь ко рту.

«Все нормально», — губами произнесла я. Подруга отмерла, всхлипнула и кивнула.

Я посмотрела на магистра, прижала девочку покрепче. Она так же судорожно вцепилась в меня.

— Что ж, дамы, — наконец произнес он неожиданно теплым голосом. — Пошли обратно в таверну, там сейчас никого. Будем греться и знакомиться, — подмигнул он девочке.

Рина первой сообразила, что требуется, и стала выбираться из переулка. За ней поплелась я с маленькой, а замыкал наше шествие как всегда невозмутимый Бриар.

— Вы хоть иногда умудряетесь не влипнуть в неприятности? — раздался тихий голос магистра у меня над ухом.

— Я не специально, — так же тихо огрызнулась я.

— Страшно представить, что бы было, если бы специально, — ужаснулся он.

— А что с этим? — я осторожно качнула головой назад.

— Его сейчас же заберут и прямиком за решетку, — последовал ответ уже более серьезным голосом.

Мы зашли в таверну, за которой был найден наш сегодняшний «учебный материал». Конечно, не слишком чисто и не особо привлекательно, зато очень тепло. Магистр кивнул нам на столик неподалеку, а сам пошел переговорить с выскочившим владельцем.

Мы с Риной тем временем усадили малышку.

— Можно мы тебя осмотрим? — заглянула я ей в глаза.

Та лишь кивнула.

Мы с подругой аккуратно стянули с нее сюртук. Множество всевозможных синяков и ссадин на руках и ногах, кровоподтек на скуле. Я, скрипнув зубами, достала из сумки, все еще висевшей через плечо, листок бумаги и стала конспектировать травмы, а Рина лечила малышку. Мы этого урода надолго засадим. Через несколько минут вернулся Бриар с горячей едой для ребенка и большим чайником для нас. Как он умудрился все это достать в заведении, предоставляющем исключительно алкоголь, осталось загадкой. Исцеленная девочка, закутавшись в сюртук, начала уплетать обед. Я тихо пересказала магистру, что произошло. А после того, как бедняга, наконец, наелась, стали вызнавать ее историю.

Историю не хуже и не лучше других. Родители Виры умерли несколько лет назад. Ее забрал к себе троюродный дядя. И ребенка он использовал исключительно как бесплатную рабочую силу. Девочка убирала, готовила, стирала. А в последние недели дядя сильно проигрался и стал требовать, чтобы она просила милостыню на улице и приносила ему на выпивку. Но много девочке собрать не удавалось, вот он и злился. Если подумать, таких детей сотни, и это только в нашем городе. Как же это все страшно. И я ведь могла быть на ее месте…

Магистр отошел написать несколько вестников, а Рина развлекала успокоившуюся девочку веселыми рассказами. Я напряженно размышляла. Заметив, что Бриар выпустил на волю последнюю бумажную птичку, я направилась к нему.