Книга Оперативные будни, страница 20 – Маргарита Гришаева

— То есть вы подтверждаете, что наиболее вероятным подозреваемым является господин Дирн? — Что-то такое прозвучало в голосе магистра, мне даже захотелось выползти из своего укрытия, рассмотреть выражение его лица. Все-таки я права — это проверка. А может, и нет. Демоны, как понять? И как решить, стоит ли вмешиваться или лучше не высовываться? Я тут же себя одернула. Я могу ошибаться в выводах, но факты не опровергнуть. Не зря же я столько занималась, как бы ни ругался Хран.

— Да, — наконец решился ответить Курсо.

— Какие-то дополнения, господа криминалисты? — осведомился преподаватель. Никто из однокурсников не откликнулся на мой мысленный призыв о просветлении, и я, горько вздохнув, покачала головой.

— Вы с чем-то не согласны? — раздался неожиданный вопрос, а я огляделась, пытаясь понять, к кому обращается наставник.

Оказалось, что ко мне. Удивительно, как разглядел-то!

— Да, я у вас интересуюсь, — кивнул он, поймав мой взгляд.

Не хотелось вмешиваться, но для очистки совести поинтересоваться стоит.

— А можно узнать, решение по этому делу будут выносить, основываясь на решении специалистов, а не на наших выводах, ведь так? — Вот не внушала мне наша система правосудия доверия. С них станется записать мнение недоучек и посадить невиновного. Чтобы времени не тратить на такие простые дела.

— Выходите, адепт, представьтесь, — голос магистра звучал уже серьезнее.

Меня тут же вытолкнули обратно к Рине на передний план. Я оторвала взгляд от собственных рук и тут же наткнулась на стальной взгляд преподавателя.

— Адептка Кастодия Серас, третий курс, факультет алхимии и целительства, — четко отрапортовала я, подавляя желание вытянуться по струнке и по-офицерски щелкнуть каблуками.

— Ну что ж, адептка Серас. Позвольте поинтересоваться, к чему подобные вопросы? Вы сомневаетесь в собственной компетенции и способностях своих коллег? — приподнял он бровь.

— Сомневаюсь, — кивнула я, старательно отводя взгляд.

— Неправильный ответ, адептка, — прозвенел металлом жесткий голос. — Вы не следователь, вы криминалист. Это следователь имеет право сомневаться в полученных сведениях и собственных домыслах. В конце концов, большинство этих сведений он получает при допросах от обычных людей, которые могут и ошибиться, и забыть что-то, и солгать. А вы криминалист. Вы не должны строить призрачные версии. Вы обязаны представить точные факты. Вам понятно?

— Понятно, — пробормотала я, краснея под ехидными взглядами красавиц в кожаных комбинезонах. Злорадствуют, стервы.

— А вы бы не улыбались так, адептка Вегерос, — одернул он единственную длинноволосую девушку. — Вы тоже были непозволительно категоричны, когда вынесли приговор человеку, основываясь на непроверенных сплетнях. Страшно подумать, что бы происходило в этом городе, если бы мы все решения принимали, основываясь на ваших домыслах, — усмехнулся он, снова поворачиваясь ко мне. — Так что не переживайте, адептка Серас, из-за ваших ошибок никого не казнят. А теперь поделитесь, какие же факты заставили вас усомниться в общей версии?

Догадливый. Понял, что это не простые переживания жалостливой девушки.

— Охотник не мог отравиться аконитом. Откровенно говоря, в нашей области почти никто не может отравиться аконитом. Во всяком случае, не при такой малой дозе и тем более не в вине, — выдала я, глядя прямо в глаза магистру.