Книга Адептка (сборник), страница 70 – Елена Звездная, Алина Лис, Маргарита Гришаева, и др.

— Я закричу, и вам конец, – уверенно сообщила эта бестия. – И сейчас могу закричать. – Она злобно зыркнула своими зелеными глазищами: – Мне поверят, а вам нет. Здесь люди друг за друга горой!

— Ну, кричи, – я засмеялся ей в лицо, – хочу посмотреть, кому поверят: темному лорду, владеющему магической силой, или девчонке, что всех достала. Всех, даже собственного отца. – Не заметив особого испуга, добавил проникновенно: – Он ведь отдаст тебя Вантею. Завтра же под него подложит и ритуал организует, мол, дело молодое…

— Он не станет! – Она упрямо поджала губки, глаза заблестели. И снова не от слез отчаяния, а от гнева. Сильная девочка, смелая, только дурочка совсем.

— Станет, – уверенно кивнул. – Особенно когда я ему расскажу, кто полдеревни проклял. А здесь все друг за друга горой… Знаешь, какой позор твою семью ждет?

— Докажите сначала, что это я, – шепнула она, бледнея.

И я понял, что попал в точку: девчонка страшится кабалы брака, страшится отца и его решения. Она знает, никто из семьи не заступится. Теперь она действительно напугана! Но вместо торжества вдруг почувствовал легкий укол в области грудины. Словно кто-то иглой коснулся. Неприятно, больно и странно. Это еще что такое?

— Мне не нужно ничего доказывать, – раздраженно бросил, обдумывая свое физическое состояние, – мое дело – найти опасную преступницу, доставить ее в столицу и сдать на волю правосудия. Точка.

Снова кольнуло. Что за чертовщина? На этот раз ощутимей и неприятней.

— Я с вами никуда не поеду, – выдохнула она, отступив от меня на шаг и обхватив свои узкие плечики руками.

— Сбежишь? – Мой голос оставался ровным, безразличным и абсолютно не выдавал нарастающего внутри волнения. – Беги. Я обвиню твоего брата, вы ведь двойняшки? Отпечатки ауры очень похожи, он отсидит за тебя, как положено.

Она вздрогнула, словно от удара, а я получил новый укол. Глубже и больнее.

— Не трогайте Хора, он ни при чем. – Опустила голову, поводила ногой в стареньком сапожке по дороге, словно вычерчивая что-то, и наконец созналась: – Это все я. Я одна виновата, больше никто не знал.

— Подробнее. – Я приложил кулак к своей груди и сильно надавил им между ребер, стараясь убрать непроходящее чувство тяжести внутри.

— Я нашла учебник в доме, что отец купил недавно, – она по-прежнему не поднимала головы, – прочла там несколько проклятий, потом порезалась об страничку случайно. Книга нагрелась, – быстрый взгляд на меня и сразу в сторону, – а к вечеру случилось первое несчастье… – Снова смотрит на меня, теперь в упор: – Ни отец, ни мать – вообще никто не знает.

— Врешь, – уверенно возразил я, – ложь видна в твоих словах так же четко, как и румянец, заливающий щеки.

— Я виновата! – крикнула зло и тут же устало махнула рукой: – Только я. Никто из моей родни не посмел бы совершить подобное. Они – хорошие люди. – Отвела взгляд, глубоко вздохнула: – Делайте что хотите, только побыстрее.

— Не терпится в городской тюрьме оказаться? – осведомился, уже во всю разминая кулаком ноющую грудную клетку.

— Лучше в тюрьму, чем замуж за Вантея, – совсем тихо, на грани слышимости, проговорила девчонка и снова посмотрела на меня, теперь с равнодушным ожиданием.

В следующий миг я замер памятником самому себе, с громким свистом втягивая воздух. Меня словно кто-то ударил под дых, отчего резкая боль на миг заволокла сознание. Не помню, чтобы раньше подобное случалось.