Книга Адептка (сборник), страница 46 – Елена Звездная, Алина Лис, Маргарита Гришаева, и др.

Я тоже теряла терпение, но совершенно по другому поводу. Сердце маялось от тоски и погружалось в пучину отчаянья.

Нет, вроде все хорошо. Последнее время мы с милым Антейном проводили достаточно много времени вместе, общались и разговаривали. Я помогала Ему с подготовкой к экзаменам, Он мне (ну, хотя стоит признать, что в основном я Ему). И вроде бы все прекрасно – ведь до этого-то Он вообще не знал о моем существовании. Но я хотела не этого! Я-то хотела любви и романтики, а не бесконечного сидения в библиотеке в обнимку с пыльными книгами. Поэтому терпение мое стремительно заканчивалось, и я уже не знала, как повернуть ситуацию в другую сторону и намекнуть, что со мной можно разговаривать не только об учебе.

В общем, я не выдержала и решилась. Конец семестра не за горами, и его судьба, можно сказать, уже решена: в том, что все сдам, я не сомневалась ни капли. И я ведь смелая и решительная, я больше не могу терпеть этой неопределенности, я признаюсь. Да, я смогу!

Правда, в дополнение к тому, что я смелая и решительная, я еще и очень стеснительная, поэтому, к сожалению, лично признаться не решусь. Ну не смогу просто! Я и так, стоит взглянуть на Него, едва речью владею, что уж говорить о том, чтобы произнести такие важные слова. Но донести свои чувства хочется, поэтому я признаюсь во всем в письме, а там… будь что будет. В целом по всем признакам я рассчитывала на положительную реакцию, но кто же знает, как оно окажется на практике.

Подобрать слова было сложно. Признаться в самом сокровенном, лелеянном в сердце чувстве – практически невозможно. Но в итоге все уложилось всего лишь в пару лаконичных строк – зато от самого сердца!

«Я знаю, это немного неожиданно. Да и вообще странно, когда девушка признается первой, но молчать я больше не могу и хочу уже взять судьбу в свои руки. Ты мне нравишься… Даже больше, чем просто нравишься. Я, наверное, тебя люблю…

И я не прошу заверений в вечной любви, но все же надеюсь, что мои чувства смогли достигнуть тебя за все эти дни и что ты дашь мне надежду на то, что сейчас кажется несбыточной мечтой. Я буду надеяться на то, что они взаимны, и если это так, то ты дашь мне это понять.

Шаготта.»

Бездна, так глупо и нелепо! Так признаются дети лет в десять! Но никаких других слов в моей голове не нашлось. Надеюсь, он поймет. Не может не понять.

И еще один волнительный момент. Письмо надо вручить. Но вот, стоя с ним в руках, я понимаю, что ни за что не смогу вручить его сама. Даже если подойду и заговорю, передать в руки так и не решусь. Потому что после такого сразу станет понятно, что прячет в себе этот лист бумаги, а это равносильно личному признанию. А я так не смогу, не осмелюсь. Значит, остается последний вариант.

Я с трудом дождалась выходных. Сегодня воскресенье, а значит, можно выйти прогуляться в город, вот именно так я и сделаю. Потому что, чувствуя мандраж, понимаю, что вполне могу сначала письмо отдать, а через пять минут передумать и рвануть, чтобы отобрать обратно, а так нельзя. Поэтому я его отдам и уйду в город, подальше от искушения.

И все, назад пути не будет.

— Жловис, – окликнула я гоблина у ворот академии.

— Чего случилось? – вопросительно глянули на меня.

— Можешь передать вот это письмо? – вздохнув, решилась я и вытащила конверт с одной-единственной строчкой сверху из кармана платья и протянула привратнику. – Только Двэйну прямо в руки, хорошо? – с надеждой попросила я.