Книга Фиктивная невеста дракона, или Притворись моей навсегда, страница 44 – Мила Синичкина

Мне хочется растолкать Нельсона, он, как назло, спит, спросить его, что происходит, мне не мерещится? И как же мой кучер? Его точно никто не съест? Никакая болотная нечисть? Но едва я приподнимаюсь на локтях, чтобы лишить дракона сладкого сна, как мгновенно отключаюсь, сама проваливаясь в забвение…

Пробуждаюсь я резко, собственно, так же, как и отключилась накануне.

— Горазда ты спать, милая, — усмехается Нельсон, — скоро обед.

Он сидит в кресле, читает какую — то книгу. За окном светит солнце, никакого тумана нет и в помине, погода ясная, и птицы поют не тревожно и глухо, а звонко и задорно.

— Почему ты меня не разбудил? — присаживаюсь на кровати и чувствую себя ужасно разбитой. Мне всю ночь снилась прогулка по болотам. — Неудобно перед твоей матушкой, скажет, невестка — лентяйка.

— Успокойся, Агнесс, ты, как всегда, переживаешь не о том, — рассеянно отвечает мне дракон, на этот раз не отрывая взгляд от книги. — Уверяю тебя, сильная болотная ведьма способна понять, сколько обычно трудится человек, и чем наполнены его дни.

Опускаю ноги на пол в смешанных чувствах. Я словно частично все еще нахожусь в своем необычном сне.

Странный сон нашептывал мне не менее странные вещи: "У тебя нет ни одной дороги, о которой могла бы ты мечтать. Здесь время тает, а истинная природа вещей находит свою тень".

Вот только что бы это значило, как понять? Набор слов как будто. Должно быть, это все мои эмоции от неожиданного витка нашего путешествия, я испугалась, вот подсознание и сгенерировало странный сон.

— А еще были лилии, — бормочу себе под нос и уже громче спрашиваю у дракона. — Ты не знаешь, к чему снятся лилии?

На этот раз Нельсон отрывается от своего чтива и с интересом смотрит на меня.

— А что еще тебе снилось? Может, голос какой что — то нашептывал?

— Может, и нашептывал, но отвечать вопросом на вопрос — верх невежливости! И принц должен это знать. И не нужно ссылаться на детство на болотах, — отрезаю я, окончательно приходя в себя. — Мне бы что — нибудь перекусить, и можем ехать.

— Лилии — любимые мамины цветы. Они растут здесь, на болотах несмотря на то, что не должны.

— Голос повторял странную фразу, лишенную смысла, неважно в общем. Идем.

Удивительно, но дракон меня слушается и встает из кресла. Мы проходим на кухню, но хозяйки дома не застаем. Зато на столе стоят бутерброды, накрытые прозрачной крышкой, а рядом дымится теплый напиток в кружке.

— Мама оставила тебе, на травяной отвар наложила чары, поддерживающие температуру, чтобы он не остыл, — поясняет Нельсон.

— А сама она? — спрашиваю, присаживаясь за стол и испытывая смешанные чувства.

С одной стороны мне приятна забота чужой для меня женщины, а с другой мне стыдно, что так непозволительно много спала и заставила позаботиться о себе отдельно.

— Ушла, у нее дела, сезон каких — то трав, я не вдавался в подробности, — машет рукой дракон. — Просила передать наилучшие пожелания и извинения, что не сможет нас проводить.

— Я ей не понравилась, — констатирую я, беря в руки один из бутербродов.

— Определенно ты не права, но мама ожидала, что ты так подумаешь, — говорит Нельсон, присаживаясь рядом.

— С другой стороны, будет не так стыдно, когда наш обман раскроется, человек не сильно расстроится, — продолжаю рассуждать, ни капли не веря дракону. — Не было благословения, о котором она вчера говорила, и мне на душе легче.