Книга Фиктивная невеста дракона, или Притворись моей навсегда, страница 32 – Мила Синичкина

— Мое прегрешение было небольшим, всего лишь одна крохотная мысль, я быстро одумалась. Но я тоже должна извиниться перед тобой. Пока что ты выполняешь свое обещание даже лучше, чем я рассчитывала. Спасибо, — чопорно киваю.

Такой разодетый дракон вызывает во мне естественный инстинкт вести себя строго и официально.

Но Нельсон быстро нарушает мои планы.

— Хватит, — он подходит ко мне, берет меня за руки, и что — то теплое тут же разливается внутри меня, — не нужно всего этого. Я все тот же дракон с болот, а ты все та же Агнесс. И я прибыл за тобой.

«Прибыл за тобой, — эхом повторяю про себя. — Черт, как же это романтично звучит, как в одной из художественных книг про любовь, которыми я зачитывалась одно время».

Был такой период, тогда Агнесс Коуди еще не была главой большого предприятия по выращиванию зерна, тогда она могла себе позволить быть просто молоденькой девушкой и немножко помечтать о любви. А кто из нас не мечтал? Я таких не знаю.

Те, кто будут отрицать, они лукавят, лгут, обманывают, причем часто сами себя.

Я не лгала, не обманывала, не лукавила. Но слишком рано поняла, что для любви в моей жизни едва ли есть место.

— Да, конечно, только я не собралась, — произношу, выныривая из своих совсем неуместных мыслей. — Прости, ты не думай, я всем раздала указания, как быть в мое отсутствие, прости, я быстро, — суетливо верчу головой, лихорадочно думая за что первым браться.

— Милая, успокойся, — Дракон вдруг прижимает меня к себе и не дает двигаться, — сначала ты поешь. Мы можем отправиться во дворец позже. Не нужно морить себя голодом, они все этого недостойны. В первую очередь важна лишь ты.

«Важна лишь ты», — вновь звучит эхом в моей голове фраза, от смысла которой я зависаю.

Вот зачем он так? Между нами ведь нет романтики, не может ее быть. Заговорщики обязаны быть непоколебимыми и хладнокровными, а не это все.

«Но он не говорит о романтике, ты сама ее придумала, — приводит меня в чувство включившийся разум. — Ты важна потому, что тебе изображать невесту перед кучей аристократов во дворце. А ты себе надумала всякого, дурочка».

Мысленная оплеуха срабатывает, я прихожу в себя.

— Хм, да, ты прав, поесть нужно, — прячу глаза, хочу вернуть себе свои руки, но у меня не выходит. — Няня, — нахожу глазами свидетельницу нашего необычного разговора, так и не ушедшую из библиотеки и сейчас смотрящую на нас с драконом с любопытством, — раз ты до сих пор здесь, попроси накрыть нам стол в столовой. Принимать пищу в библиотеке не стоит, хотя я бы здесь поела, тут уютно.

Няня наконец отмирает, кивает и с улыбкой на лице выходит из помещения.

— Кажется, ты ее очаровал, — ставлю диагноз, — больше она тебе гадостей говорить не станет. Ты главное, извини ее, пожалуйста, не бери в голову слова пожилого человека.

— Я и не беру, успокойся, Агнесс, — отвечает Нельсон и вдруг снова прижимает меня к своей груди. — Ты так напряжена, расслабься, я не съем тебя или твоих людей. Я уже начинаю жалеть, что не прилетел раньше. По правде сказать, браслет был бы счастлив, если бы я так быстро одумался, но мне пришлось упрямо лететь дальше, никто мои основные дела не отменял, да и необходимо было подготовить почву во дворце. Ты бы видела выражение лица мачехи, когда я сказал, что скоро прибудет моя невеста.