Книга Коллекционер, страница 56 – Стаси и Элен Твенти

— Смотри, — прошептал он ей в ухо, двигаясь внутри нее с размеренным, неумолимым ритмом. Его правая рука потянулась вперед, к Ольге, и его пальцы сжали ее обнаженную, упругую грудь, лаская и пощипывая напряженный сосок. Он видел, как спина Марины выгибается, чувствуя, как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются от этого зрелища.

Баня наполнилась симфонией похоти. Гул тяжелого дыхания смешался с влажными шлепками кожи о кожу, сдавленными стонами, которые вырывались из глоток, и откровенными отрывистыми просьбами. Пар от каменки смешивался с острым, животным запахом секса и разгоряченных тел. Воздух стал густым, как сироп, им было тяжело дышать, и каждый вздох был наполнен этим дурманящим коктейлем.

Это был не секс. Это был театр. Алекс оказался в центре бури из тел. Он менял позиции, как фигуры на доске. Это был триумф плоти, пир чувственности, который он сам и устроил.

Но его разум был холоден, как лед. Он наблюдал за собой со стороны, видя свое тело, ловкое и сильное, доводящее до исступления трех женщин. «Смотри, Кайена, — думал он злорадно, вколачиваясь в податливое, истомленное тело Марины. Он видел, как Ольга, забывшись, впилась зубами в плечо Киры, та стонала, запрокинув голову. — Смотри, на что я способен. Смотри, какая у меня власть. Смотри, как они меня хотят. Ты — просто одна из них. Просто тело. Плоть».

Он довел их всех до оргазма, одну за другой, с безжалостной эффективностью машины. Сначала Ольгу, которая, крича, вцепилась ему в руку, оставляя красные полосы. Потом Киру, чье хрупкое тело взорвалось тихими, надрывными судорогами, когда он ласкал ее, не отпуская Марину. И наконец, саму Марину, которая, глядя, как он ласкает других, рухнула вперед с долгим, хриплым стоном, обливаясь волнами наслаждения.

Они, изможденные, повалились на разбросанную одежду и деревянные полки, тяжело дыша, их тела блестели от поста и влаги. Затем он позволил финальной волне накрыть и его. Его стон, низкий и протяжный, вырвался из самой глубины груди — это был не крик удовольствия, а крик ярости, торжества и пустоты.

Он лежал на спине, глядя в закопченный потолок бани, его тело было липким и мокрым от пота и выделений трех женщин. Ольга прильнула к его плечу, проводя пальцами по его груди, помечая. Кира лежала у его ног, прижимаясь щекой к его бедру, словно ища защиты. А Марина, уже торопливо натягивая сорочку и подбирая плащ, бросала на него взгляд, полный животного, первобытного удовлетворения.

Он сделал это. Он собрал свой трофей. Эпичный, изощренный, мощный.

Обратная дорога в замок была туманной и тихой. Алекс пробирался к своей стене-лазейке, и его тело двигалось на автомате. Триумф, который он так тщательно срежиссировал в деревенской бане, не принес ничего. Он ожидал почувствовать себя победителем, хозяином положения, тем самым охотником, который сорвал главный куш. Вместо этого внутри разрасталась пустота.

Простота оказалась пресной. Победа — фальшивой.

Он вернулся в свою комнату в башне незамеченным. Грязная одежда, пропитавшаяся запахом сена, дешевого сидра и трех разных женских ароматов, резко контрастировала со стерильным порядком и тишиной замка. Он лег на кровать прямо в этой одежде и уставился в потолок. Образы прошлой ночи — разгоряченные тела, сдавленные стоны, покорность — проносились в голове, но не вызывали ничего, кроме отвращения к самому себе.