Книга Коллекционер, страница 27 – Стаси и Элен Твенти

Он рассказывал. Он был прирожденным актером. Его голос менялся, когда он говорил за великана Хагрида, и становился зловещим шепотом, когда он описывал Того-Кого-Нельзя-Называть. Он описывал волшебный рынок, спрятанный за кирпичной стеной в трактире. Рассказывал про говорящую шляпу, которая читает твою душу и выбирает тебе судьбу. Про полеты на метлах, про живые портреты на стенах и призраков, что бродят по коридорам замка.

Аня слушала, развесив уши. Она забыла про белье, про тесто в пекарне, про все на свете. В ее мире, где самым большим чудом считался хороший урожай, рассказы про сов, приносящих почту, и живые шахматы были чем-то невероятным.

— Аня! — раздался грозный голос отца из пекарни. — Ты где там застряла?

Девушка вздрогнула и очнулась.

— Мне пора, — прошептала она. — А что дальше? Он нашел этот… философский камень?

Алекс медленно поднялся с ведра, изображая усталость.

— История длинная, Аня. А работа в конюшне тяжелая, — сказал он, не глядя на нее. — Отнимает все силы. Иногда к вечеру даже говорить не можешь, не то что вспоминать…

Он не просил. Он констатировал факт. Идеальный крючок. Он создал потребность и тут же поставил условие.

На следующий день, когда он выгребал навоз из стойла, в конюшню юркнула тень. Это была Аня. Она быстро сунула ему в руки сверток из чистой ткани и, покраснев, прошептала:

— Расскажешь продолжение? Вечером?

И убежала.

Алекс развернул сверток. Внутри лежала еще теплая, пахнущая тмином и домом булка. Он откусил огромный кусок. Это была самая вкусная еда, которую он пробовал в этом мире. Он жевал медленно, наслаждаясь моментом.

«Добро пожаловать в Хогвартс, детка, — подумал он, усмехаясь. — Урок первый: основы выживания. Оплата — булками».

Победа, оплаченная булкой, была сладкой, но Алекс понимал — это только начало. Еда была лишь топливом. Теперь, когда базовые потребности были закрыты, проснулся главный инстинкт. Голод эго.

Его следующий выбор на дочь мельника, Ольгу. Он наблюдал за ней несколько дней. В ее упрямом подбородке читалась сила, но в глазах, особенно когда она смотрела на звезды, пряталась тихая, невысказанная тоска. Глубина. Идеальная мишень. И тело… тело у нее было той самой сочной, крестьянской породы: пышная грудь, тяжелые и высокие, упругие бедра и широкая, соблазнительная попа, обещавшая бесконечное блаженство.

Он подошел к мельнице, когда Ольга в одиночку пыталась сдвинуть заклинивший жернов. Ее спина была напряжена, а мощные ягодицы, обтянутые простой тканью, живописно колебались в такт ее усилиям. Он наслаждался видом пару секунд, прежде чем отвлечь ее.

— Эй, мельничиха! — крикнул он, останавливаясь в дверях. — У тебя на лице сейчас написано целое сказание о скуке. Так о чем твоя молчаливая сага, Ольга? О тяжести жернова или о легкости звезд?

Он видел, как она напряглась, но в глазах мелькнул интерес.

— Ты странный.

— Это потому что я слушаю не только слова, но и тишину, — он облокотился о жернов, сократив дистанцию. — И в твоей тишине гуляет ветер тоски.

«Ане с ее детской тоской нужен был Хогвартс, — подумал он. — Этой, с ее женской силой, нужно что-то темнее. Запретный плод. Что-то, что сильнее ее самой».

— Я много чего знаю, — продолжил он вслух. — Например, знаю историю об одном бессмертном. Не призраке, нет. Существе из плоти и крови, но холодной, как мрамор, и твердой, как сталь. Он мог бежать быстрее оленя и останавливать руками повозку на полном скаку. Жил он в мрачном замке в чаще леса со своей… семьей. Такими же, как он.