Книга Хранители Севера. Хаос, страница 8 – Оливия Мун

— И после всего этого ты смеешь мне говорить, что ты простой торговец? Да не смеши ты меня, сделай милость. Ты совсем не простой, если твоя захолустная лавка хранит на полках не только безобидные товары.

Мужчина физически почувствовал, как сердце на миг остановилось, а затем забилось с такой бешеной, сумасшедшей силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, сжимаясь в тугой комок ужаса. От неё исходила такая волна чистой, необузданной, почти осязаемой злобы, что он ощущал её каждой клеточкой своего трясущегося тела. Её рука плавно поднялась в воздух, и в то же мгновение один из северных воинов, будто без слов читая её мысли, бесшумно и почтительно вложил в её изящные пальцы тяжёлую рукоять своего длинного, слегка изогнутого меча. Лезвие холодно и зловеще сверкнуло в тусклом свете магических светильников, бросая на стены длинные, пляшущие блики. Мужчина судорожно сглотнул, и этот звук вышел на удивление громким в тишине зала. Служанка, сидевшая рядом, до боли сжала побелевшие губы, глядя на принцессу широко распахнутыми, покрасневшими от нескончаемых слёз глазами. Мелисса медленно, почти нежно провела подушечками пальцев по острому, опасному лезвию, словно пробуя его на ощупь. И в зале вновь раздался тот же размеренный стук её шагов, неумолимо приближающихся к обезумевшему от страха человеку.

— Ты совсем не простой продавец...

Взмах.

Мужчина замер, его грудь судорожно, часто вздымалась, пытаясь поймать воздух, который вокруг него словно превратился в воду. Тьма нахлынула на него внезапно и стремительно, навсегда гася свет в его широко распахнутых, полных ужаса глазах. В них на миг застыл немой, невысказанный крик, а затем взгляд остекленел, бессмысленно уставившись в пустоту под высокими каменными сводами. Его тело дёрнулось один раз, крупная дрожь прошла по ногам, и сразу обмякло, тяжело рухнув на белоснежный холодный пол, забрызгав мрамор алыми каплями. И тогда из его приоткрытых губ медленно вырвался густой, чёрный дым. Он выплывал наружу неспешно, клубясь и извиваясь в воздухе, словно живое, разумное существо, только что получившее свободу. Под бледной кожей мертвеца вздулись безобразные чёрные вены, проступив наружу отвратительной паутиной, покрывшей всё лицо и шею. Дым повисел в воздухе, мерно колыхаясь, а потом резко, стремительно полетел прямо к неподвижно стоящей девушке. Она не отшатнулась, не вздрогнула и даже не моргнула. Тёмное, густое облако устремилось к ней и стало буквально впитываться в её бледную кожу, исчезая без следа. И в то же мгновение по её тонкой шее, по побелевшим рукам, поползли чёрные, угольные, словно выжженные символы, складываясь в причудливые, пугающие узоры. Они жгли её изнутри невыносимым огнём, и острая, режущая боль накатила, сбивающей с ног, волной. Её пальцы судорожно сжались в кулаки с такой силой, что ногти до крови впились в израненные ладони. Спину болезненно выгнуло от невыносимого жара, разлившегося по венам, но она только крепче стиснула зубы до скрежета, не издав ни единого звука. Лишь короткий, сдавленный выдох вырвался из её пересохших, искусанных губ.

Служанка пронзительно вскрикнула, когда несколько тёплых, липких капель неожиданно брызнули ей на щёку. Она с ужасом уставилась на свои дрожащие пальцы, испачканные ярко-алым, и истерика накатила на неё сразу, накрыв с головой: всё тело мелко затряслось, а из пересохшего горла вырывались только бессвязные, захлёбывающиеся всхлипы.