Книга Хранители Севера. Хаос, страница 243 – Оливия Мун

Кончики пальцев коснулись дрожащей грани. Хаос клубился чёрным дымом, цеплялся за её сущность невидимыми щупальцами, сулил могущество, вечную жизнь, возвращение Талли, но она больше не слушала, зажмурилась, впиваясь зубами в губу, и мысленно оттолкнула все соблазны прочь.

— Забирай! — крик разорвал тишину. — Вернись туда, откуда пришёл! И никогда не возвращайся!

Древняя печать под кожей вспыхнула. Светящиеся нити побежали вверх по рукам, к локтям, к шее, оплетая тело жгучей паутиной. Под кожей что-то рвалось, выходило наружу. Волосы взметнулись. Пролитая кровь зашевелилась, оторвалась от земли и застыла в воздухе, пульсируя в такт сердцу. Разлом загудел, застонал. Из глубины донеслись тысячи голосов, умоляющих остановиться, сулящих вернуть всё утраченное. Но выбор был сделан. Из раскрытых ладоней в сердцевину черноты хлынул поток алого, смешанного с серебром света.

— Уходи! — мысленный крик разорвал пространство беззвучным ударом, от которого содрогнулся воздух.

Тьма внутри сжалась, попыталась соскользнуть обратно к сердцу. Мелисса чувствовала не просто связь — она ощущала каждую струну, каждую точку крепления этой силы. Хаос на мгновение затих, подчиняясь её воле. Она нашла все тёмные нити, тянувшиеся к другим носителям, и одну за другой безжалостно перерезала. Каждый разрыв отзывался в груди короткой, острой вспышкой — чужой боли, чужим ужасом, чужим облегчением. Где-то далеко, на другом конце равнины, кто-то из её отряда, возможно, пошатнулся и схватился за сердце. Осталась одна — самая толстая, пульсирующая чёрным светом. Её собственная. Та, что шла из груди в сердце разлома. Она сжала её в пальцах и разорвала.

Сознание провалилось вглубь, в нутро тьмы, что всегда была частью её. Она оказалась в невозможном месте: посреди неба, которое не было ни синим, ни звёздным. Оно напоминало чернильную ткань, натянутую над пропастью. В пустоте то тут, то там бесшумно раскрывались алые, лишённые век глаза, смотревшие на неё с древним, всевидящим знанием. Здесь не было ни звуков, ни слов, только тяжёлое присутствие, давившее на разум. Она была в сердце Хаоса, в пространстве между мирами, где тело уже не имело значения. Каждый шаг отзывался тонким звоном, словно она ступала по осколкам хрусталя. Перед внутренним взором открылась суть Хаоса. И она, к её потрясению, не была злой — не в человеческом понимании. Она была сломанной, безумной от вечного горя, как сознание древнего существа, ставшего свидетелем гибели вселенных и так и не сумевшего смириться.

В пустоте возник образ. Он менялся, перетекал: вот знакомые черты отца, вот улыбка матери, вот её собственное отражение с горящими багровым светом глазами.

— Ты хочешь уничтожить нас? — прозвучал голос, знакомый и чужой. — Мы — это ты. Наша боль, наша ярость, наша сила. Уничтожая нас, ты уничтожаешь часть себя.

— Нет, — твёрдо ответила она. — Вы были частью меня, но теперь у каждого свой путь.

Образ заколебался, и из хаоса возник огромный волк. В его алых глазах светился древний, полный печали разум.

Мелисса глубоко вдохнула холодный воздух этого места и протянула руку к зверю.

— Пора закончить это, — прошептала она.

Волк низко склонил голову и растворился. Лучи света пробежали по чёрному небу, прошли сквозь её тело, выжигая последние остатки проклятой связи. И прежде чем всё исчезло, тот же голос, теперь тихий, почти беззвучный, прошептал в глубине души: