Книга Хранители Севера. Хаос, страница 156 – Оливия Мун

— Да здравствует королева! — отдельные голоса слились в единый, могучий хор. — Да здравствует Королева Мелисса!

Толпа взметнулась волной. Люди подняли руки, кто-то плакал, кто-то обнимал соседей. Флаги вспыхнули яркими пятнами. Воины подняли мечи — сталь загорелась в свете солнца, отдавая честь новой королеве. Крик превратился в ликование, в мощный гимн, от которого дрожали стены. Птицы, вспугнутые этим восторгом, взметнулись к небу. И казалось, сама Атрея, уставшая и израненная, наконец выдыхала с облегчением: «Она пришла».

— Королева! Королева Мелисса!

Девушка стояла в центре бушующей площади, где воздух дрожал от криков, смеха, слёз и поднятых к небу рук. Но для неё всё это постепенно превращалось в далёкий, размытый гул, словно мир отодвинулся на несколько шагов назад. Она почти не чувствовала тяжести короны и не различала лиц, лишь взгляд блуждал по толпе в поисках одного человека. Среди пёстрого полотна знамён и одежд алые плащи выделялись яркими всполохами.

И вот — Адриан. Он стоял в тени колонны, в стороне, но не отрывал от неё взгляда. Всё его внимание было приковано к тому, как солнце скользит по её лицу, как корона вспыхивает алым в белоснежных волосах, как ветер едва шевелит складки платья. Шумная площадь для него стала лишь фоном. Он видел только её — не королеву, не далёкий символ надежды, а девушку, ставшую собой по-настоящему. Она не выглядела ни хрупкой, ни потерянной: её спокойная уверенность словно озаряла всё вокруг. Корона не делала её величественной, она лишь подчёркивала то, что уже было в ней. В груди что-то дрогнуло. Перед ним стояла уже не та девушка, которую он помнил, а человек, сделавший свой выбор и готовый нести его без сожалений. В её расправленных плечах, в спокойном огне глаз он увидел отражение собственных сомнений и то же желание оберегать тех, кто дорог. И вдруг его осенило: он тоже хочет быть королём, но не ради власти или блеска короны, а ради людей, что с надеждой смотрят на него, ради тех, чьи судьбы можно изменить.

Когда её взгляд наконец нашёл его в толпе, время остановилось. Исчез оглушительный гул колоколов, трепет флагов, даже само небо. Остались только они двое — разделённые шумом праздника, но связанные безмолвным пониманием. Её коронация, это сияние, любовь народа — всё зажгло в нём ответный огонь. Они были двумя берегами одной реки, так похожими в своём стремлении защищать то, что любили.

Мелисса смотрела на него с тихой, почти невысказанной надеждой. Он медленно кивнул:«Я с тобой». И девушка едва заметно ответила:«Я справлюсь». Больше слов не требовалось.

Она повернулась к народу, к воинам, ко всем, кто видел в ней символ надежды. На губах дрогнула лёгкая, почти невесомая улыбка, и она подняла глаза к голубому небу, которое, казалось, дышало вместе с ней.«Наконец-то», — прошептало сердце. И впервые за многие дни, месяцы, а может, и годы оно забилось ровно и уверенно. Этот день настал. То, чего она боялась больше всего, свершилось, и вопреки всем ожиданиям мир не рухнул, а просто распахнулся перед ней новыми, незнакомыми красками.

Чьё-то прикосновение к её руке было лёгким, почти невесомым, но Мелисса почувствовала его. Она медленно, будто сквозь густой туман, обернулась. Всё вокруг плыло: голоса сливались в сплошной гул, блики света резали глаза, а близость чужих тел вызывала лёгкую тошноту. Сердце бешено стучало где-то в висках, заглушая всё остальное. Её руку держала Сицилия. Губы королевы беззвучно шевелились, и девушка лишь по их движению угадала слова: