Книга Хранители Севера. Хаос, страница 119 – Оливия Мун

С резким, сдавленным вдохом она оттолкнулась от стола и зашагала к высокому стрельчатому окну. Она обхватила себя за плечи холодными руками, пытаясь сдержать мелкую дрожь, что пробивалась наружу. За толстым мутным стеклом бушевала снежная пурга. Ветер яростно трепал флаги на башнях и выл, словно голодный зверь. Но она будто не видела и не слышала этого — была не здесь, не в этой холодной каменной крепости, а погрузилась в пучину собственных мыслей, воспоминаний и страхов. Перед её глазами, словно живые, снова вставали его глаза — тёплые, как летнее солнце и спелый мёд, глубокие, как горное озеро в безветренный день. В них всегда таилась та тихая нежность, что согревала сильнее любого камина в самые холодные ночи. Она скучала по тому простому теплу, которое он дарил одним своим присутствием. По тем украденным у судьбы и долга мгновениям, когда можно было забыть обо всём, сбросить с плеч тяжёлую мантию принцессы и быть просто собой — молодой, испуганной девушкой, которая смеётся и боится, позволяет себе быть слабой, зная, что её поймут и примут.

Мелисса с силой, до боли прижала холодные, дрожащие пальцы ко лбу, пытаясь насильно удержать разбегающиеся, опасные мысли, не дать себе снова, в который уже раз, провалиться в это сладкое, но смертельно опасное чувство.

«Ты же знала, что он приедет. Ты готовилась к этой встрече, учила каждую фразу, каждую интонацию, чтобы голос не дрогнул. И всё же одного его взгляда, одной этой чёртовой полуулыбки оказалось достаточно, чтобы тщательно возведённая стена дала трещину?Достаточно, чтобы всё внутри взорвалось?»

Но как можно по-настоящему подготовиться к встрече с тем, кому ты когда-то доверила самое сокровенное? С кем позволила себе быть беззащитной? Где-то глубоко внутри, под грузом обязанностей и страха, поднялась злость. Не на него — на себя. На то, что тело до сих пор помнит его тепло и предательски дрожит от знакомого присутствия. На то, что сердце вспомнило его имя раньше, чем разум успел прокричать о долге, о клятвах, о будущем.

«Но я — наследница Севера. А у наследницы нет права на личные чувства.»

Губы сжались в тонкую, белую линию. Она опустила руку, медленно, с огромным усилием выпрямила спину, отвела плечи назад и резко, почти яростно отвернулась от окна —одним движением отсекая призраки прошлого. Зачем бередить и без того израненное сердце пустыми мечтами? Прошлое не изменить — его можно только принять и идти дальше. Даже если каждый шаг будет отдаваться болью в самой глубине души.

На улице снег падал сплошной стеной, безветренно и тяжело, будто небо устало от ярости и теперь просто молча оплакивало что-то давно потерянное. Ночь медленно, но, верно, завладевала крепостью, окутывая её густым, непроглядным сумраком, который лишь кое-где разрывался неровным светом факелов в железных скобах, отбрасывающих длинные пляшущие тени. На обширном, занесённом свежим, пушистым снегом тренировочном дворе было пустынно. Лишь одна одинокая тёмная фигура стояла неподвижно посреди плаца. На Мелиссе был всё тот же простой чёрный наряд, уже промокший у колен. Волосы, стянутые кожаной лентой, выбились из укладки влажными прядями, прилипшими к вспотевшей шее. Дыхание вырывалось из сжатых побелевших губ густыми частыми клубами пара, таявшими в морозном воздухе. Она держала длинный прямой меч обеими руками, и её пальцы, обхватившие рукоять, побелели от напряжения.