Книга Красота внутри, страница 3 – Даша Семенкова

— Присаживайся, — сказал ее спутник. — Выпить не предлагаю, тебе это больше не нужно, но разговаривать здесь намного приятнее.

— Вот это да! — воскликнула Вероника, озираясь.

Они оказались в баре на крыше одного из самых высоких зданий города. Заведение новое, популярное и дорогое — она все собиралась выбраться сюда как-нибудь, да так и не сложилось.

При мысли об этом стало обидно до слез. Она уселась за двухместный столик и огляделась. Белоснежный навес прятал гостей от солнца, воздух на высоте казался хрустально прозрачным, прохладным и свежим. В позднее утро среды бар только открылся, и посетителей почти не было — вечером здесь бы не нашлось свободного места даже для парочки призраков.

“А тут и в самом деле здорово”, — отметила она про себя и по привычке принялась искать телефон, чтобы сделать селфи и разослать подружкам. Вспомнив, что телефон навсегда остался в сумочке, валявшейся на асфальте рядом с ее мертвым телом, Вероника окончательно приуныла.

— Если тебе надо немного поплакать, я подожду, — сказал парень, состроив скорбную гримасу. — С таким сложно свыкнуться, я все понимаю...

— Да что ты понимаешь! Это несправедливо, я ведь ничего толком не успела, даже... даже... сюда, в этот бар... — тут она не выдержала и разревелась, захлебываясь жалостью к себе. Тот, кто называл себя проводником в мир иной, терпеливо ждал, пока она закончит.

* * *

— То есть ты утверждаешь, что я не должна была сегодня погибнуть?

— Непредвиденное происшествие, изменившее предназначенную тебе судьбу. Иногда так бывает, к счастью, не часто.

Они сидели на парапете крыши, свесив ноги через край. Осознание того, что она уже умерла, лишило страха, и Вероника поглядывала с высоты, от которой раньше захватило бы дух, с ленивым равнодушием. Внизу сновали разноцветные машины, прохожие спешили по своим делам, но ее все это больше не касалось.

— Выходит, ангел-хранитель мне достался так себе, на троечку, — усмехнулась она, затем чуть подалась вперед, чтобы заглянуть в лицо своего спутника. — И все-таки несправедливо, не находишь? Эта подлая... она даже не остановилась взглянуть, жива ли я! Можно подумать, будто она нарочно меня сбила.

— Ну, знаешь ли! Кто же знал, что в свои годы ты так и не научилась дорогу переходить. По сторонам смотреть надо было, а не ворон считать! — возмутился он в ответ и спросил, сузив глаза: — И ты еще сомневаешься? Она ведь в самом деле безумно любила своего мужа, которого ты у нее увела. Вообрази отчаяние брошенной женщины, обиду, злость, желание отомстить. И вдруг такой удачный случай: идешь такая, разинув рот, прямо под колеса. Мало кто удержался бы!

— Нет, я не верю! Какая-то ерунда получается. Ведь он после такого к ней точно не вернется, и вообще, даже если бы я его бросила, все равно бы не к ней пошел, а завел другую. Он ее давно разлюбил и налево бегал, этого только слепой не заметил бы. А теперь она еще и убийца, — Вероника потерла предплечья, словно вдруг озябла. — Она хоть и не в себе от обиды, но не круглая же дура, чтобы... Как с этим жить-то будет?

Незадачливый ангел-хранитель встал, отчего носки его бледно-зеленых кед оказались в паре миллиметров от края, и склонился над Вероникой, опасно балансируя над пропастью. Невольно она отшатнулась: слишком уж строго он смотрел.