Книга Иллюзия бесконечности, страница 81 – Марина Медведева

— Что ты несешь, пельмень недоваренный! — возмутился Строгин. — Слушаешь сплетни по туалетам и раздевалкам, как баба. Ни к кому я не подкатывал. У меня, между прочим, девушка есть. Вика из администрации.

— Это которая секретарша начальника финотдела Бузыкина? Так у нее отец знаешь кто…

Скрипнула дверь, и в кабинет просочился начальник отдела Бессонов. Еще более хмурый и неприветливый.

— Снежина, ко мне в кабинет быстро! — прошипел он и вышел. Дверь медленно закрылась. Катя недоуменно посмотрела на коллег:

— Зачем он меня вызывает? — спросила она громким шепотом.

— Тебя же две недели не было. Наверное, хочет проверить, не забыла ли ты родной Уголовный кодекс?

— Издеваешься? — фыркнула Катя, поднялась и торопливо пригладила растрепавшиеся волосы. Вздернула подбородок и спокойно, с достоинством отправилась в кабинет к начальству.

Бессонов стоял у открытого окна и нервно курил. Погода в январе вдруг сошла с ума. Ледяные капли дождя ритмично колотили по железному карнизу. Тонкая струйка дыма от сигареты Бессонова ускользала в уличную прохладу и растворялась в каплях воды и на пронизывающем ветру. Катя остановилась возле двери, прислонилась к стене и ждала, пока Бессонов докурит. Привычки шефа были ей хорошо известны, к тому же ей, провинившейся, не хотелось лишний раз нарываться на замечание. Олег Андреевич выбросил окурок в банку из-под кофе, закрыл крышку, а банку спрятал за занавеску — от зорких глаз уборщицы Натальи, которая каждый раз выбрасывала эти «пепельницы» в мусорку, и Бессонову приходилось искать новую пустую кофейную банку и нарываться на смешки и понимающие взгляды коллег. В отделе курил только он. Начальство курение на рабочем месте не поощряло, даже наоборот. Бессонов клялся избавиться от вредной привычки, но безуспешно.

— Как здоровье, Екатерина? Вылечила свою депрессию?

Серые глаза Бессонова так пристально вглядывались в Катино лицо, что ей казалось, будто они способны просверлить дырки в ее голове.

— Все в порядке, Олег Андреич, — тихо сказала Катя, мелкими шагами прошла к стулу для посетителей и села, скрестив ноги в форменной юбке. Бессонов как-то странно взглянул на мокрые Катины сапоги, которые та еще не успела сменить на форменные туфли.

— Ходишь в мокрой обуви — простыть захотела? Чтобы вдобавок к депрессии грипп подхватить? — ворчливо сказал Бессонов. Катя стыдливо вздохнула.

— Сами видите, какая сегодня погода! — с легким упреком заметила Катя. — Что ни надень, вскоре будешь мокрой, как водоплавающая утка.

— Скажешь тоже — «утка», — хмыкнул Бессонов, а его взгляд слегка потеплел. — Работать тебе надо, Снежина, тогда и депрессия быстрее пройдет, и в голове прояснится.

Катя согласно кивнула и прикусила губу — хорошо, что нотации не читает. Теперь, когда после стычки с Гульнарой прошло некоторое время, ей, как прежде, стало стыдно за свои грубые слова. Хотелось побежать и попросить прощения. Катя почувствовала, как ее щеки наливаются краской. Бессонов понимающе хмыкнул:

— Ни один парень не стоит твоей депрессии, Екатерина. Бросил — значит, найдешь другого. Ты молодая, симпатичная. Отбрось эти нелепые переживания и послушай, что я для тебя приготовил.

Он щелкнул мышью, посмотрел на экран компьютера и вновь перевел взгляд на Катино лицо.