Книга Иллюзия бесконечности, страница 49 – Марина Медведева

«Выпусти меня отсюда, и я найду твою Елену Троянскую. Убивать не буду — постараюсь уговорить освободить твою программу. Ты будешь свободен, Ярослав».

«Не думаю, что она согласится. Но все равно спасибо. Я попробую освободить тебя. Жди и надейся»

— Как оптимистично звучит: жди и надейся! — Ника саркастически улыбнулась и села прямиком на гладкий пол. Ноги устали, будто она пробежала марафон. Респект разработчикам! Ощущения в Игре ничем не отличаются от реальных. Полное погружение.

Ника вспомнила, как появились виар-игры с нейрошлемами. Как радовалась, когда им с Вероникой удалось купить первый такой шлем производства российской компании «Зетнотрон». Свой восторг, когда впервые погрузилась в настоящий игровой мир и почувствовала себя другой — храброй, ловкой, сильной, способной на такие поступки, каких в жизни никогда не совершала. А потом, когда ушла Вероника, Игра стала ее отдушиной, настоящим прибежищем от горя и невзгод реального мира. Ника полюбила Игру и уже не мыслила своей жизни без этой двойственности, расслоения на реальное и сверх-реальное. На застенчивую, полную комплексов Катю Снежину и Нику — бесстрашного шутера. Она не заметила, как заснула. Когда открыла глаза, рядом сидел он, Ярослав, невероятно красивый в серебристом комбинезоне с логотипом бесконечности на груди. Его синие глаза участливо смотрели на нее, губы улыбались.

— Я нашел способ вернуться к тебе. Больше мы не расстанемся, Ника.

Он взял ее за руку, и ее накрыло теплой волной уже позабытого ощущения счастья.

Катя не мечтала об одиночестве. Глупо считать будто одиночество приносит счастье. «Полюби себя!» «Никто тебя не поддержит, кроме тебя самой», «И в одиночестве можно найти счастье».

Катя выучила эти психологические мантры и каждое утро повторяла их в тщетных попытках стать счастливее. Не помогало. После ухода Вероники одиночество давило на грудь тяжелой бетонной плитой, Катя задыхалась от слез отчаяния и боли и не хотела жить. Зачем жить, если она никому не нужна? У родителей своя жизнь, они вспоминают о дочери пару раз в год — по праздникам. С подругами и раньше не ладилось, а теперь, из-за вечной угрюмости и неприветливости Кати, они будто сторонились ее, держали дистанцию. В двадцать семь хочется веселиться, радоваться жизни, а не плакать. Лерка Смирнова даже на свадьбу ее не позвала — мол, у тебя, Снежина, траур. Парня не было. Неудачные и мимолетные отношения в институте не считаются. Стоило вспомнить о прошлой «любви» и Катю охватывало гнетущее ощущение стыда и неловкости. Нет, видимо, она — холодная и секс тоже не для нее. Зачем всевидящий бог забрал Веронику? Почему не ее, Катю? Вероника пела и сверкала, словно сгусток яркого света, а Катя — незримая пылинка в огромной вселенной, дунь — и пропадет, словно и не было ее никогда. Она не рождалась, не существовала, не любила и не была любимой. Она никому не нужна.

«Бесконечность» пусть ненадолго дала Кате ощущение наполненности жизни. В Игре она другая — смелая, остроумная, красивая. Крылатая Ника — богиня победы. В сложных и насыщенных игровых буднях Катя забывала о себе настоящей, о своем жутком одиночестве, и порой даже о цели, из-за которой она здесь очутилась. Забывала, что хочет узнать, почему умерла Вероника. Игра казалась ей всемогущей и всезнающей. Она раз за разом бросала Катю в бурное море ее страхов. И здесь, в Игре, Катя находила силы, чтобы выжить, идти дальше. Она словно проживала две жизни. Одну — полную тоски и печали, но пока необходимую для существования ее требовательного живого организма. И другую — стремительный и лучезарный полет к успеху. Теплые лучи восхищения и любовь к новой себе. Нике — победительнице, а не угрюмой и застенчивой Кате, младшему следователю и дикой одиночке.