Книга Измена. Я твой новогодний кошмар, страница 11 – Милла Мир

И вот я снова здесь.

Я стою перед знакомым мне черным фасадом, за которым бьется пульс ночного города.

Во мне нет ни капли алкоголя, только трезвая, холодная ярость и решимость вернуть себе мой трон.

Сегодня я не та Ольга, которую предали.

Сегодня я птица Феникс, блядь, восставший из пепла подлого вранья моего бывшего.

Клуб «AURORA» жил своей пульсирующей, отдельной жизнью. На подиумах, окутанных дымом и светом прожекторов, извивались танцовщицы гоу-гоу. Их тела, отточенные и сексуальные, были живым воплощением праздника и порока, но порока легального, декоративного. Они — артистки, чье искусство — соблазн. Как громко заявила мне одна из них на прошлогодней вечеринке, «не стоит путать хуй с дверной ручкой — это разные вещи». Их работа — разжигать огонь в крови, но не тушить его.

Настоящий «сухой закон» для избранных творился наверху, за неприметной дверью с тем самым же вышибалой, чья неподвижность была красноречивее любой вывески. Где в зоне абсолютной приватности, служба эскорта высшей лиги обслуживала вип-клиентов. Цены были баснословными, отбор — бескомпромиссным. Там же, за отдельную, умопомрачительную плату, можно было снять женщин и мужчин. Идеальных, ухоженных, профессиональных в искусстве услады.

Музыка внизу была физическим телом — густым, пульсирующим, музыка проходила сквозь кожу, входила в резонанс с бьющимся в такт сердцем. Но в ложе, нависающем над танцполом, царила иная акустика — приглушенный гул, больше похожий на отдаленный прибой, и четкий, как щелчок зажигалки, звук бокалов. Отсюда, как с театрального балкона, мне был виден весь спектр, цирк человеческих желаний.

Мой взгляд, скользящий и отрешенный, зацепился за движение у стеклянной лестницы. По ней поднималась пара. Немолодой мужчина, чей дорогой костюм сидел на нем не как одежда, а как доспехи успеха. В его осанке, в жесте, которым он слегка касался локтя спутницы, читалось спокойное, глубоко въевшееся в плоть ощущение, что весь этот мирок — лишь декорация для его удовольствий. Хозяин жизни. Не тот, кто ее создает, а тот, кто ее снимает, как роскошный номер в отеле.

Его «номер» на эту ночь… Девушка. Юная, с телом, отточенным, казалось, не в спортзале, а в мастерской какого-то вдохновенного античностью скульптора. Каждый шаг по прозрачным ступеням был отрепетированным жестом, бедра покачивались с естественной, почти невыносимой грацией. Но взгляд… Ее прекрасные, широко распахнутые глаза были пусты. В них не было ни волнения, ни расчета, ни даже скуки. Только красивая, отполированная до блеска пустота, словно в дорогую оправу вставили два безупречных, но слепых сапфира.

Меня вдруг, неожиданно, с ошеломляющей силой, посетила мысль.

Острая.

Циничная.

Откровенно, по-сволочному простая.

А не воспользоваться ли мне моментом?

Это был не вопрос, а вспышка, короткое замыкание в разуме, измотанном болью и отравленном ядом предательства. Ведь там, наверху, за той самой дверью с безмолвным стражем, был не только женский, но и мужской «ассортимент».

Такие же безупречные тела.

Такие же профессиональные улыбки.

Такие же пустые, ничего не требующие взгляды.

Мысль обжигала грязной прямотой.

Мне не нужны комплименты, ухаживания, идиотский танец «понравлюсь — не понравлюсь».

Мне нужно было забвение.