Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 124 – Сия Ник

Иссара встретила их на причале одна — без свиты, без гвардии, только с Айри на полшага позади.

Она помолодела за этот месяц с небольшим — Вера, как лекарь, отметила это сразу и с удивлением. Древняя при дворе всегда была старой, но сейчас в ней прибавилось ещё что-то: лицо стало тоньше, тени за плечами — гуще. И Вера поняла, в чём дело, не сразу, а через секунду, глядя ей в глаза.

Иссара была спокойна. Впервые за всё время, что Вера её знала. Та внутренняя натянутая струна, которая звенела в Иссаре всегда, — её не было.

— Дочь моря, — сказала Иссара, когда Вера сошла с трапа. — Ты вернулась другой.

— Я вернулась связанной, — сказала Вера.

— Я знаю. Я это вижу. — Иссара коротко, мягко улыбнулась. — Метка у тебя теперь не как у отмеченной. У тебя метка как у жены. Это видно за двадцать шагов. Я рада, Вера. Я очень рада.

И тогда Вера сделала то, чего за пятьдесят восемь дней не делала ни разу: шагнула вперёд и обняла Иссару. Осторожно — старуха была хрупкая. Иссара на секунду застыла, а потом подняла свободную руку и положила Вере на спину. Они стояли так несколько секунд, на причале, в шуме порта.

— Спасибо, — сказала Вера ей на ухо. — За всё. Вы с самого первого дня знали, к чему всё идёт. И вы вели меня туда так бережно, что я даже не замечала, что меня ведут.

— Я не вела тебя, дочь моря, — сказала Иссара тихо. — Я только убирала камни с дороги. Шла ты сама.

Они отстранились. Иссара повернулась к Аэдрису, и они с императором обменялись взглядом, в котором было что-то очень длинное — годы и годы. Аэдрис коротко наклонил голову. Иссара ответила тем же.

— Ты жив, — сказала она ему. — И ты связан. Я дождалась.

— Ты дождалась, Иссара.

— Четыреста лет, — сказала старуха. И больше ничего не прибавила — она, как и Аэдрис, была из тех, кто умеет вместить четыреста лет в два слова.

Тэо ждал в кабинете.

Это был тот самый кабинет, где Вера полтора месяца назад впервые посмотрела на чешую императора через жемчужную линзу Шенна. Теперь кабинет был другим — Вера это увидела сразу. Прибранным. Обжитым. На полках появился порядок, какого она сама никогда не наводила, — Тэо за месяц всё разложил, описал, систематизировал. На столе лежали стопки пергаментов, аккуратно надписанных. Микроскоп стоял на отдельной подставке, накрытый чистой тканью.

И сам Тэо был другой.

Полтора месяца назад это был тощий выгнанный из Академии мальчишка с серыми глазами и обидой. Сейчас за столом сидел молодой человек, который держался прямо. У него за этот месяц что-то выпрямилось внутри — то, что бывает у людей, которые сделали большое дело и знают, что сделали его хорошо.

— Госпожа Вера, — сказал он и встал.

— Тэо.

Они посмотрели друг на друга. И Вера, вместо всех слов, просто сказала:

— Иссара мне написала, что ты сделал. Тихий песок. Талия. Цепочка до Тинна. Тэо, без тебя у нас не было бы дела. Совсем.

— У нас был микроскоп.

— Микроскоп — это стекло и жемчуг. Цепочку из стекла и жемчуга не выстроишь. Это сделал человек. Перестань отдавать свои заслуги инструментам — это, между прочим, вторая стадия той же болезни, которой ты болел, когда пришёл ко мне. Тогда ты думал, что ты ничего не стоишь, потому что тебя выгнали. Теперь ты думаешь, что ты ничего не стоишь, потому что всё сделал микроскоп. Это одно и то же. Хватит.