Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 118 – Сия Ник

— Время, — сказала она. — Идёмте.

Они пошли к малой бухте по тропе через лес.

Впереди — Меле с маленькой лампой. За ней — Аэдрис и Вера, рядом, не касаясь, но близко. За ними — Кай’ри. Хаак уже был на берегу.

Лес ночью был тих. Только мягкий мох под ногами, только редкий крик ночной птицы, только тонкий запах травы. Луна просвечивала сквозь верхушки деревьев — пятнами на тропе.

Когда они вышли из леса на берег — Вера остановилась.

Меле и Хаак сделали красиво. На песке, у самой кромки воды, был выложен круг из плоских белых камней — метров пять в поперечнике. По двум краям круга горели два невысоких костра — ровным, спокойным жёлтым огнём, без дыма. Между кострами — открытое пространство, обращённое к воде. А над водой, прямо по центру, поднималась луна, и от неё к берегу шла длинная серебряная дорожка по чёрной воде.

В центре круга, на низком плоском камне, лежала раскрытая раковина — та самая, работы Шенна. Меле положила её туда заранее. Пустая половинка с круглым углублением блестела в свете костров.

— Хаак, Меле, — тихо сказал Аэдрис. — Спасибо. Дальше — мы сами.

Меле поклонилась. Хаак поклонился. Они отошли — не ушли совсем, а отошли к краю леса, в тень, где их было почти не видно.

Кай’ри Вера подвела к самому краю круга — к одному из костров.

— Стой здесь, — сказала она. — Ты свидетель. Свидетель стоит на краю круга и смотрит. Не входит внутрь. Просто смотрит и помнит.

— Я буду смотреть, — сказал Кай’ри. — И я запомню.

Вера и Аэдрис вошли в круг.

Они встали в центре — лицом друг к другу, у плоского камня с раковиной между ними. Песок под босыми ногами был ещё тёплый от дневного солнца.

Аэдрис посмотрел на неё. Долго.

— Сейчас, — сказал он тихо, — я расскажу тебе, что будет. Чтобы ты не пугалась, когда начнётся.

— Расскажи.

— Я войду в драконью форму — частично, не до конца. До той степени, при которой я смогу открыть горло так, как у человека открыть нельзя. У меня в груди жемчужина уже три недели как закончила деление — там сейчас лежит большая жемчужина и рядом малая, размером с горошину, спелая. Я подниму малую жемчужину из груди в горло. Потом я наклонюсь и выложу её — вот сюда, в раковину. Жемчужина будет лежать в раковине на свету. Ты её увидишь. Ты подойдёшь, посмотришь — и сама возьмёшь её с раковины. Своей рукой. Никто не вложит её тебе. Ты возьмёшь её сама — это и есть твой выбор, видимый, при свидетеле. Потом я подойду к тебе, и из моих рук — из дыхания, из близости — ты примешь её в рот и проглотишь. Она пойдёт по тебе сама. Она дойдёт до того места под твоей левой ключицей, где у тебя метка, и там — останется. Растворится в тебе. С этого момента — Связь.

— Это больно?

— Тебе — нет. Тебе будет тепло. Очень тепло, может быть, на грани. Но не больно. Когда жемчужина войдёт и начнёт растворяться — у тебя метка вспыхнет ярко, может быть, на минуту. Потом погаснет до обычного. Это значит — получилось.

— А тебе?

— Мне — да, чуть-чуть. Когда малая жемчужина уходит из меня — это как когда отдаёшь что-то очень своё. В груди от этого на минуту пусто. Это пройдёт. И большая жемчужина у меня останется. Я не теряю себя. Я просто делюсь.

— Хорошо.

— И самое важное, Вера. Жемчужина будет лежать в раковине. Если ты в какой-то момент поймёшь, что не хочешь, — ты просто не возьмёшь её. Не протянешь руку. Тогда я подниму раковину, верну жемчужину себе, и мы уйдём домой, и всё останется как было. Жемчужина не сделает тебя своей против твоей воли. Она будет ждать, пока ты сама её возьмёшь. Если не возьмёшь — это твоё право.