Книга Помощница антиквара 2, страница 65 – Амари Санд

Я замерла, рассматривая каждую черточку его усталого облика. Осунувшееся лицо, жесткий взгляд хищника, побывавшего на краю смерти, пыльный мундир, который он не успел сменить, отправившись на доклад прямо с дороги.

Левая рука Ермакова была туго забинтована и висела на перевязи, а на щеке темнел свежий шрам, уходящий под воротник.

— Константин… Вы ранены? — подалась ему навстречу и запнулась, наткнувшись на его холодный взгляд.

— Ничего страшного — служба, — он коротко кивнул и с легкой усмешкой посмотрел на Павла, придерживающего меня под локоть. — Вижу, вы тоже времени зря не теряли.

От его взгляда не ускользнул вид моего дорогого платья, жемчуг в ушах и покровительственная поддержка великого князя.

Неужели он подумал, что я продала свободу в обмен на дворцовую роскошь?

— Не стоит делать поспешных выводов, Константин, — добавил Павел, чувствуя мое напряжение.

— Я делаю выводы исключительно на основе фактов, Ваше Высочество, — жестко ответил Ермаков.

Ушаков кашлянул, призывая нас к порядку.

— Александра Ивановна, я вызвал вас по делу, — указал на тяжелый перстень, почерневший от времени. — Нам крайне важно узнать нужно, кто именно передал этот знак главе мятежников.

Я подошла к столу, чувствуя на себе пронизывающий взгляд Константина. Он тоже приблизился, оперевшись на край здоровой рукой. Едва я сняла кольцо, как мир привычно взорвался красками и звуками, а удавка на шее затянулась, реагируя на присутствие Ермакова. Оболенский настоятельно рекомендовал держаться от него подальше.

Но я не могла оставаться в неведении. Пусть это было сто раз неправильно, но, прежде чем коснуться перстня, я дотронулась до руки Константина.

Контакт получился мгновенным. Меня накрыло обжигающей болью в плече, яростью боя в темных коридорах крепости и невыносимой, тоскливой горечью. Он видел меня в своих снах, рвался обратно в Петербург, боясь, что опоздает, а теперь чувствовал себя преданным.

— Не трогайте меня, — прошипел Ермаков, отдергивая руку.

— Простите, — зажмурилась на миг, впитывая его боль, после чего коснулась холодного металла артефакта.

Память, заключенная в перстне, показала темную комнату, освещенную неровным светом свечи, и мужчину в дорогом сюртуке. Лицо заговорщика было скрыто черной тканевой маской, но я бы узнала этого человека в любом обличье.

Удавка моментально сдавила горло с такой силой, что я с глухим стоном осела на пол. Кашель раздирал грудь, я силилась сказать хоть слово, но ничего не могла сделать.

— Саша! — Павел бросился ко мне, подхватывая на руки.

Ермаков тоже дернулся. Даже сквозь пелену слез и тумана я разглядела прежнего Костю, готового меня защищать до последнего вздоха.

— Откат? — обыденно уточнил Ушаков.

— Слишком… Сильная защита… На предмете, — просипела, когда смогла наконец вздохнуть. — Дайте альбом. Пожалуйста…

Ушаков распорядился, и мне тут же подали чистые листы и карандаш. Павел усадил меня на кресло и принес воды, чтобы промочить горло.

Мои пальцы сами заскользили по бумаге, рисуя человека в маске. Это канцлер направлял мятежников в крепость! Он манипулировал людскими жизнями, заключая союзы с врагами империи.

— Что вы делаете? — Константин подошел ближе, рассматривая набросок. — Не понимаю… Почему нельзя просто рассказать?