Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 62 – Елена Амеличева

Северье сделал шаг в беседку и поморщился, заметив руку маркиза.

— Вас задело сеткой?

— Знаете этот тип ловушек? - сразу спросил он.

— К сожалению. А еще знаю, что если мы задержимся дольше пары минут, Ронкс уйдет к западной роще. Там у него временный канал.

— Временный что? - переспросила я.

— Проход. Неустойчивый. Собранный на крови меток и привязках к дому. Он не мог войти сюда силой, поэтому строит выход наружу через детей.

У меня похолодели пальцы.

— Ной.

— И не только он. Все, кого дом уже признал, теперь узлы для его схемы.

— Какая прелесть. А вы не могли прийти вчера утром, пока я еще считала самой большой проблемой собственную тетку?

— Вчера утром я как раз допрашивал двух идиотов, которые продали Ронксу алхимические нити для детских сдерживающих браслетов. Простите, не все успеваю.

Я прищурилась.

— Вы ругаетесь на подчиненных как живой человек.

— Это вас удивляет?

— После этой ночи меня удивляет только то, что я до сих пор на ногах.

Он чуть качнул головой, будто признавал справедливость замечания, и перевел взгляд на кольцо в моей руке.

— Это его фокусный контур?

— Полагаю, - ответила я.

— Можно?

— Нет, - одновременно сказали мы с маркизом.

Магистр посмотрел на нас обоих.

Потом, кажется, едва заметно усмехнулся.

— Понимаю.

Тогда просто не надевайте.

И не ломайте.

Пока.

— Звучит интригующе, - буркнула я.

— Звучит как "если сломаете не вовремя, получите маленький взрыв и большую дыру в местности".

— Еще интереснее.

Маркиз шагнул ближе к Северье.

— Говорите четко. Что вы предлагаете?

— Возвращаемся в дом.

Укрепляем внутренний контур.

Сажаем детей в сердце приюта.

Используем кольцо как приманку.

Ждем, пока Ронкс попробует завершить канал.

Ловим его на этом.

Я уставилась на него.

— Вы всегда так спокойно предлагаете людям стать наживкой?

— Только когда у меня мало времени, а альтернатива хуже.

— А хуже что?

— Он уйдет с ребенком и частью связки дома.

После этого вы не удержите приют.

Дети потеряют защиту.

И все, кто уже пришел под эту крышу, станут доступны снаружи.

Повисла тишина.

Даже птицы в саду заткнулись.

Даже ветер перестал шуметь в листве.

— Значит, выбора нет, - тихо сказал маркиз.

— Есть, - возразил Северье. - Но он вам не понравится.

— Вы удивительно похожи в этом на кота, - буркнула я.

— У вас есть кот?

— Лучше не спрашивайте.

Магистр, к счастью, не спросил.

Вместо этого посмотрел на меня очень внимательно.

— Леди Бомон, дом слушает вас, верно?

— К сожалению, да.

— Тогда вам придется держать центр.

— А ему? - я кивнула на маркиза.

— Ему - держать вас.

В беседке стало тихо.

Очень.

Я почувствовала, как щеки предательски нагрелись.

Маркиз, кажется, тоже услышал в этих словах больше, чем следовало.

Северье устало потер переносицу.

— Господи. Только не говорите мне, что я прервал признание.

Никогда в жизни мне еще не хотелось одновременно:

— провалиться сквозь землю,

— задушить официальное лицо,

— и сбежать в монастырь.

— Вы невыносимы, - процедила я.

— Поверьте, после трех бессонных суток я и себе не нравлюсь. Идемте.

Маркиз повернулся ко мне.

И вот что ужасно - никакого спасения во взгляде его не было.

Только понимание.

Теплое, тихое, совершенно неуместное понимание.

— Потом, - сказал он так тихо, что услышала только я.

И я кивнула.