Книга Неудачница из литдорамы, страница 10 – Юлия Буланова

— Десять процентов, — тотчас же начал торговаться менеджер Мин. — Даже этого много. Но я, думаю, что смогу объяснить тестю эти траты, если наши доходы останутся на уровне сегодняшнего дня. Он — человек традиционных взглядов и считает, что я не должен платить сотрудникам больше, чем в среднем по рынку. Иначе это разорит предприятие.

— Пятнадцать процентов, — я холодно улыбнулась. — Ваш тесть давно отошёл от дел. Вы сами управляете этим ресторанчиком уже несколько лет. И, если мне не изменяет память, в последнее время выручка совсем не растёт. Тогда как инфляцию никто не отменял.

— А ты наглая, — с какой-то растерянностью произнес мой шеф. — Не замечал за тобой такого. Всегда тихой была. А оказалось, что маленький сокол прятал когти.

— У меня сын растёт, а дети — это дорого. Скромность, конечно же, украшает женщину. Но ею нельзя оплатить дополнительные занятия моему ребёнку.

— Вот! — уцепился этот скряга за компрометирующую информацию. —У тебя ребенок не от мужа. Позор какой! И образования нет.

— Менеджер Мин, посетители в данное заведение приходят есть. Вкусно и сытно. А не мою личную жизнь обсуждать. И не дипломы разглядывать. Их к рису подать не выйдет. Плюс пятнадцать процентов. А через месяц обсудим мою зарплату ещё раз.

— Двенадцать процентов. Но я разрешу твоему сыну обедать здесь. И ужинать. Ладно уж. Раз уж ты каждый день тут работать будешь. Когда тебе его кормить? Но в остальном — как договорились.

Я кивнула. В принципе, даже так складывалось все очень неплохо. Для начала. А потом и видно будет. Главное с чего-то начать.

Мальчик ждал свою маму — меня то есть. Грустный, как брошенный щенок. Он сидел на полу, пристроив старую настольную лампу так, чтобы свет её падал на книгу, что лежала на его коленях.

— Я дома, — говорю тихо. На самом деле, не знаю, что нужно говорить. Память Юри молчит. Как молчит и ребенок, который теперь мой. До сих пор в голове не укладывается.

— Со Хён, я принесла тебе немного еды.

— Зачем? Я заварил себе рамён и поужинал, — отзывается хмурый мальчишка. — Почему ты так поздно?

— У меня новая работа. Теперь я — повар в том ресторанчике, в котором мыла посуду. Менеджер разрешил тебе приходить в обед, чтобы ты мог поесть. А вечером я тебе буду приносить какую-нибудь еду.

— Ты же не умеешь готовить, — сказал Со Хён настороженно.

— Умею.

— Значит, не любишь.

— Люблю, — я постаралась улыбнуться как можно более непринуждённо. — Просто, забыла. Такое иногда случается со взрослыми. Но сейчас я вспомнила. И теперь всё у нас будет хорошо. Иди сюда. Хоть немного попробуй. Если разогреть, будет вкусно. А на завтрак будет йогурт и паровая булочка с овощами. Я купила их в круглосуточном магазинчике. Понимаю, этого мало. Но там больше ничего не было. Завтра я на работе приготовлю что-нибудь. Сегодня не получилось. Прости, малыш.

— Мне ничего не нужно. Я ем в школе, — ребёнок насупился.

— Так нельзя. Со Хён, ты растёшь и должен хорошо питаться. Не спорь. Лучше расскажи: что ты любишь?

В комнате повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь обиженным сопением мальчика. Всё же, как трудно быть мамой. Не зря с этим не спешила. Вот, что ему не так? Этот вопрос я и задала новоприобретённому сыну. И получила интригующее:

— Мне всё известно!