Книга Фрейлина поневоле, страница 75 – Алексей Фирсов

Я вышла из шатра, и осенний ветер тут же охладил мое пылающее лицо.

Дядя Александра. Канцлер Панин. Человек, который руководит внешней политикой.

Я медленно побрела к своей палатке, не обращая внимания на суету охотничьего лагеря. Мои мысли вращались вокруг этого круглолицего человека в очках. Он тоже хочет вернуть Александра. Значит, у нас одна цель. Но он связан этикетом и недоверием Императрицы, а я… я — ее любимая фрейлина и тайная шпионка Потёмкина.

Если я смогу свести эти линии воедино, если я смогу использовать влияние Панина и хитрость Светлейшего…

Я подняла голову и посмотрела на темнеющее над лесом небо. Игра становилась всё сложнее. В нее вступали настоящие тяжеловесы. Но я не собиралась отступать. Ледяной граф должен вернуться в Петербург. И я найду способ поговорить с канцлером Паниным без свидетелей. Любой ценой.

Глава 30. Старый лис и парижское пламя

Сумерки опускались на лес стремительно, окрашивая небо в густые, чернично-лиловые тона. Охотничий лагерь превратился в шумный, сверкающий огнями город: повсюду полыхали костры, слуги накрывали длинные столы прямо под открытым небом, а из шатров доносились взрывы хохота и звон бокалов.

Я шла к своей палатке, кутаясь в теплую шаль поверх зеленого амазона. Голова гудела от мыслей о канцлере Панине. Мне нужен был план, предлог, чтобы заговорить с ним наедине, не вызвав подозрений у шпионов Императрицы.

Но оказалось, что гениальный дипломат Панин уже всё продумал за меня.

Когда я приблизилась к своей палатке, раскинутой в тени старых елей, на небольшом отдалении от шумного центра лагеря, из полумрака отделилась тучная фигура.

Граф Никита Иванович Панин, всё в том же строгом коричневом камзоле, неспешно прогуливался, заложив руки за спину. Заметив меня, он остановился и вежливо приподнял треуголку. В неверном свете далеких костров стекла его очков блеснули холодным, расчетливым светом.

— Чудный вечер, не правда ли, княжна? — его вкрадчивый голос прозвучал так обыденно, словно мы встретились на аллее Летнего сада, а не в глухом лесу.

Я замерла, инстинктивно оглянувшись. Позади никого не было. Мои горничные, должно быть, еще суетились у полевой кухни, добывая мне горячую воду.

— Вечер поистине прекрасен, Ваше Сиятельство, — ответила я, делая шаг навстречу. Сердце забилось быстрее.

Панин приблизился. От него пахло дорогим нюхательным табаком и старой бумагой. Он добродушно улыбнулся, и его круглое лицо стало похоже на лицо заботливого дедушки.

— Государыня изволила упомянуть о вашем приключении. Надеюсь, вы не слишком напуганы? — он говорил достаточно громко, чтобы любой случайно проходящий мимо гвардеец или слуга услышал лишь светскую болтовню. — Говорят, ваша лошадь проявила строптивость. Арабская кровь, полагаю?

— Боюсь, что так, граф, — я подыгрывала ему, понимая, что это спектакль. — Она испугалась охотничьих рожков. Но всё обошлось.

— Лошади, как и люди, не всегда понимают, куда их ведут. Им нужен твердый, но умный всадник, — мягко произнес канцлер.

Он подошел ко мне вплотную. Его тучная фигура на мгновение заслонила меня от света костров. И в эту самую секунду, продолжая улыбаться и смотреть мне в глаза, глава Иностранной коллегии Империи продемонстрировал такую ловкость рук, которой позавидовал бы любой карточный шулер.