Книга Фрейлина поневоле, страница 50 – Алексей Фирсов

Двери распахнулись. Но это была не Даша.

На пороге стоял высокий, плечистый офицер в роскошном, расшитом золотом мундире гусарского полка. Его лицо было суровым, а взгляд — цепким, сканирующим.

— Княжна Анна Александровна Одоевская? — его голос громом прокатился по малой гостиной.

Я медленно поднялась, опираясь на столик, чувствуя, как внутри всё обрывается. За мной пришли. Неужели Потёмкин сдал меня Императрице?

— Это я, — мой голос прозвучал удивительно твердо, несмотря на колотящееся сердце.

Офицер щелкнул каблуками и слегка поклонился, но в этом поклоне не было ни капли почтения.

— Его Светлость, князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический, приказал доставить вас в свою резиденцию. Немедленно.

Я перевела дух. Кровь с шумом прилила к лицу.

— Мне нужно переодеться... — начала было я, машинально оглядывая свое скромное платье.

— Его Светлость сказал — немедленно, — жестко оборвал офицер, делая шаг в комнату. — Карета ждет. Прошу следовать за мной, Ваше Сиятельство. Светлейший не любит ждать.

Я бросила последний взгляд на догорающий камин, набросила на плечи соболиную шубку — первую попавшуюся теплую вещь, которая оказалась подарком Голицына, — и, высоко подняв голову, шагнула навстречу неизвестности.

Я ехала к самому могущественному и опасному человеку Империи. И в этой встрече решится всё.

Глава 19. Логово циклопа и сделка с дьяволом

Карета неслась по заснеженным улицам Петербурга, подпрыгивая на ухабах так, что я едва удерживалась на скользком кожаном сиденье. Соболиная накидка — проклятый дар Голицына — грела плечи, но внутри меня всё сковало льдом. Я ехала к человеку, который по щелчку пальцев возводил города и уничтожал армии. По сравнению с ним даже Ледяной граф Куракин был лишь искусным придворным игроком. Светлейший князь Потёмкин-Таврический был самой стихией.

Мы резко затормозили перед огромным, ярко освещенным особняком. Дверца распахнулась, и гусарский офицер, не произнеся ни слова, подал мне руку.

Внутри резиденция Светлейшего поражала воображение. Это был не строгий, выверенный порядок Зимнего дворца. Здесь царил роскошный, первобытный хаос. Вдоль широкой мраморной лестницы стояли гвардейцы Преображенского полка. Мимо меня сновали курьеры с депешами, богато одетые купцы, какие-то восточные люди в тюрбанах. В воздухе пахло дорогим табаком, крепким кофе, апельсинами и... порохом.

Офицер провел меня сквозь анфиладу комнат, полных просителей. Сановные вельможи в расшитых золотом камзолах провожали меня изумленными, жадными взглядами. Еще бы! Молодая, невероятно красивая фрейлина Императрицы в скромном сером платье, но в царских соболях, без доклада идет в личные покои Светлейшего.

Наконец, мы остановились перед массивными дверями. Офицер кивнул двум рослым гренадерам, те бесшумно распахнули створки.

— Княжна Одоевская, Ваша Светлость, — зычно объявил мой провожатый и вытолкнул меня в комнату, плотно закрыв за собой двери.

Я сделала несколько шагов и замерла, судорожно сжимая набалдашник своей трости.

Кабинет был огромным и душным. Повсюду громоздились стопки бумаг, свернутые карты, открытые сундуки, из которых небрежно свисали драгоценные ткани и золотая посуда. А в центре, за необъятным столом, заваленным объедками пирогов, чернильницами и какими-то чертежами, сидел он.