Книга Фрейлина поневоле, страница 34 – Алексей Фирсов

«Если ты готов жечь, Ледяной граф, — мысленно обратилась я к нему, чувствуя, как по щеке катится одинокая, злая слеза, — то неси факелы. Потому что я живой не дамся».

Глава 13. Кровавые тайны Левиафана

Вещи Кощея все еще лежали на столах, когда я мерила шагами комнату. Сапфиры в каминных отсветах казались каплями застывшей ядовитой крови, а соболиная шуба, брошенная на софу, выглядела как содраное с живого существа проклятие. От них все еще пахло им — старым табаком, камфорой и близкой могилой.

Меня колотило. Жесткие пластины китового уса врезались в ребра при каждом судорожном вздохе. Я, Алиса, дизайнер из Москвы двадцать первого века, пережившая разборки с обнаглевшими прорабами и суды с безумными заказчиками, впервые в жизни ощутила подлинный, животный лихорадочный страх. В моем мире от неадекватных мужчин уходили, писали заявления в полицию, получали охранные ордера. Здесь моим охранным ордером было благословение Екатерины Великой, которая лично вручила меня палачу.

Двери в спальню не просто открылись — они жалобно скрипнули, и в покои буквально протиснулась Амалия.

Но на этот раз это не была легкомысленная розовая птичка. Моя подруга была бледна так, что сквозь толстый слой белил проступала мертвенная синева. Ее безупречная прическа слегка растрепалась, а кружевной веер в руках дрожал с таким сухим, частым стуком, словно крылья испуганной цикады. Она воровато оглянулась, лично задвинула тяжелый засов на двери и только тогда бросилась ко мне.

— Аннет… О, Боже мой, Аннет! — Амалия схватила меня за ледяные руки, и я почувствовала, что ее пальцы влажные от пота. — Я видела, как от тебя выходили его лакеи. Он уже был здесь? Он приносил дары?!

Я молча кивнула в сторону стола, где слепило глаза сапфировое колье.

Амалия взглянула на драгоценности и судорожно выдохнула, прижав ладонь к губам, словно ее тошнило.

— Спрячь это. Умоляю тебя, вели Прасковье унести это в подвал, сжечь, закопать! Это не золото, Аннет, это кровь! Ты не понимаешь, в чьи лапы тебя отдала Государыня! Двор молчит, потому что все боятся его денег и связей, но в Москве… в Москве о нем шепчутся такое, от чего волосы дыбом встают даже у видавших виды гвардейцев!

— Успокойся, Амалия, — я насильно усадила ее в кресло, хотя у самой поджилки тряслись. Присела рядом, поймав ее безумный взгляд. — Дыши. И говори. Я должна знать все. Моя память пуста, я не могу идти на плаху с закрытыми глазами.

Строганова сглотнула, ее карие глаза расширились от ужаса, отражая пляшущие языки пламени в камине. Она понизила голос до едва различимого, сиплого шепота.

— Семен Петрович Голицын — не просто старик, Аннет. Он чудовище. Настоящий, порочный монстр. В его подмосковном имении, в Кузьминках, устроен самый настоящий гарем. Он отобрал тридцать красивейших крепостных девок, заставил их называть себя «нимфами» и запер в отдельном крыле дворца. Каждую субботу он велит топить огромную мраморную баню. Он ходит туда с ними… и там предается такому разврату, о котором приличной даме и подумать грешно! Он заставляет их пить до беспамятства, хлещет розгами ради забавы и… творит непотребства, от которых плачут даже его собственные пьяные лакеи.

Я слушала ее, и к горлу подкатывал липкий ком. Порочный старик-садист с абсолютной властью над живыми людьми. Худший кошмар любой женщины в любую эпоху.