Книга Единственная для черного дракона, страница 42 – Марина Александрова

— Ну, что там? — спросил Содэн, вырывая его из картин, которые вдруг стали гораздо интереснее всего остального.

— Пока ищу, — с неохотой отпуская воспоминания о девочке и странном несовпадении, он поспешил просмотреть ту часть памяти, где было бы что-то полезное относительно сложившейся ситуации. — Вы можете предположить, когда он был отравлен?

— Боюсь, — немного запинаясь, забормотал доктор, — весьма приблизительно. Если бы дело касалось обычной болезни, то без должного лечения такое состояние наступило бы примерно через неделю. Но, опять же, болезнь и отравление ядом, вызывающим схожие симптомы понятия различные. Если бы я был простым лекарем не обладающим магическими способностями, а ориентировался по запахам, то я бы не обнаружил ничего подозрительного и назначил бы лечение, которое в любом случае окончилось бы гибелью пациента…

— Постойте, что? — слабый женский голос, который никто не ожидал услышать, казался надломленным. — В любом случае, господин Верзан, вы так сказали? Я правильно поняла?

— Мне очень жаль, — скупо подытожил врач.

Ардэн слышал, как сердце женщины учащённо забилось, а дыхание стало рваным и дробным. Это было довольно отвлекающим, и он уже собрался перестроить слух, как…

«— Эс шада, — зашептал едва слышимый взволнованный девичий голосок — ауру Каас анише эс, вардэ эр готтэ. Помни, бес есть бес и арэ вис зэйн, что там у тебя ирим оджи. Эффин Риман умрёт ирин сэгэ лайе. Или авер э су? Пирэм, они могут решить, что ты афэрум варэн гин! Ты должна лайе ваар, эс зу ту зу. Авер им детей, афем его смерти…»

Ардэн плохо знал южные языки, а этот был определённо какой-то смесью языков степных племён и вообще не пойми чего. Он узнавал лишь некоторые слова. И то, что шептала девочка привлекло его внимание лишь потому, что подсознательно он даже сейчас тянулся и интересовался ею.

Просмотрев память Римана, Ардэн пришёл к выводу, что единственным местом, где ему могли подсыпать яд были постоялые дворы в Эрифине и Вартесе, что расположены по южным границам Эсшера. Это единственное самое благоприятное время, потому как в остальное время караванщики занимались приготовлением пищи самостоятельно. Но, быть может и без помощи тех, кто всегда рядом не обошлось?

Так же, подозрение вызывали мысли Римана и то, чем помимо торговли, он занимался в пограничных землях. Было сложно посмотреть детально, так как сознание уже «плыло» и многие вещи казались сумбурными. Но одно Ардэн видел ясно: Риман из рода Шада очень настойчиво интересовался произошедшим в Тавире четыре года назад. При каждой своей поездке на юг он обязательно пытался узнать что-то новое о трагедии. Даже дневник вёл, куда записывал то, что казалось ему интересным. Зачем это делал медведь? Ответ был шокирующим просто потому, что речь шла о демоне-медведе, а не о волке, например. Медведи одиночки! Это знают все и мало кто из них способен на глубокие привязанности. Мало кто, но не Риман. И привязан он был ни к кому-нибудь, а к ребёнку, которого спас. Риман хотел заботиться о девочке. Защищать. Быть отцом, каким никогда бы не смог стать своим собственным детям…

— Эрим, — обратился Ардэн к ещё одному попутчику, что сегодня был сними и служил при местном департаменте.

— Да, господин?

Слава богу, у мужчины хватило ума не назвать его так, как положено согласно происхождению.