Книга Жемчужина дракона, страница 198 – Марина Александрова

Ис Нурак бросил мимолетный взгляд на племянницу Дорэй, что сейчас стояла вместе с Нитью Китарэ. Девушка выглядела совершенно невозмутимой. Взгляд казался каким-то затуманенным и отсутствующим. «Молодец, Дорэй, вырастила совершенно тупую овцу. То что надо… Славно», – мысленно усмехнулся ис Нурак, быстрым шагом выходя на улицу.

— Не знала, сын, что ты способен на такие сюрпризы, – заметила Алмэй, отпивая ароматный зеленый чай из крошечной пиалы.

Сейчас, когда они поужинали и отпустили слуг, Китарэ открыл окна, ведущие во внутренний двор его покоев. Они могли немного поговорить, наслаждаясь друг другом и спокойствием зимнего вечера за пиалой чая и неспешным разговором. Сидя друг напротив друга за маленьким низким столиком прямо на полу, будто это обычное для них дело.

— Разве это был мой сюрприз? – усмехнулся Китарэ. – Скорее твой, хотя ты и знаешь, как я их не люблю.

— Мне все еще кажется, что я знаю, как будет лучше для моего ребенка, – тихо ответила она.

— Тебе просто кажется, что я еще ребенок. Это не самая мудрая позиция, мама.

Некоторое время Алмэй молчала. Характер ее сына изменился пятнадцать оборотов назад, и она приняла это, решив, что смерть отца так отразилась на нем. Но порой его было очень сложно выносить даже ей. Он никогда не грубил, не повышал голоса и не огрызался. Просто после разговора с ним возникало ощущение, что твоим лицом вытирают грязный пол…

— Не слишком ли ты…

— В самый раз. – Он прямо взглянул ей в глаза, и у Алмэй побежал мороз по коже от его пронизывающего взгляда. – Ты выбрала для себя путь и жизнь, закрыв двери для внешнего мира и растворившись во дворце. Это твой выбор, так придерживайся его.

— Ты указываешь мне мое место? Это слишком даже для тебя! – с трудом заставив себя проглотить пряный напиток, воскликнула она.

Китарэ глубоко вздохнул и пригубил свой чай:

— Разве? Почему тебя так задевает собственный выбор, озвученный мной? Я всего лишь сказал так, как есть на самом деле. Так почему ты злишься?

— Потому, что я все еще императрица…

Китарэ поднял ладонь вверх, обрывая ее на середине фразы:

— Я всегда жалел тебя. Всегда сомневался в себе, понимая, что ты и так слишком многое потеряла, чтобы я взвалил на тебя груз, с которым ты просто не сможешь справиться. Знаешь, какую бумагу ты подписала и так самодовольно поставила печать? Ты подписала мой смертный приговор со всем положенным достоинством императрицы, ведь это так приятно, когда у тебя спрашивают дозволения. Пятнадцать оборотов назад ты так легко приняла тот факт, что жемчужина моего отца уничтожила его, как и весь мир, потому что так вам было удобнее… Что уж там, даже я принял это. Но вы, те, кто так и не нашел своего отражения, просто не понимаете, насколько абсурдно подобное предположение. Самое интересное, даже не хотите этого понимать, меряя всех эвейев по себе. А ведь тот, кто лишил нас всего, мама, ближе, чем ты думаешь, и ты едва не разрушила, просто поставив печать, не только мою жизнь, но и будущее империи, отдав ее ему. Я понимаю, почему Ожерелье моего отца не пыталось вас разубедить. Теперь понимаю. Но ведь ни один из вас даже не пытался спросить, усомниться. Ты говоришь о своем положении, но ты же даже не пытаешься усомниться в нем, чтобы проверить, насколько прочен твой трон.