Книга Жемчужина дракона, страница 185 – Марина Александрова

— Перестань орать и жди! – рявкнула я в надежде, что кузен услышит и прислушается. Я не собиралась встречать его в хлопковых штанах и рубахе, в которых спала, так что ему придется подождать немного.

— Немедленно впусти нас! – донеслось мне в ответ, пока я доставала из-под подушки кольцо Китарэ.

На всякий случай встав перед зеркалом, я надела его на большой палец, так как для любого другого оно было слишком велико. Словно повинуясь руке невидимого художника, по моим темно-красным волосам вдруг разлился привычный черный цвет. Глаза вновь потемнели. Кожа приобрела желтоватый оттенок, вот только шрамы на шею так и не вернулись. Зато энергетический фон стал прежним.

— Неплохо, – пробормотала я, впопыхах натягивая ученическую форму. Собственно, спешила я больше потому, что вот-вот должен прийти Китарэ.

Не хотелось, чтобы он участвовал в наших семейных распрях.

Эдор продолжал стоять у самого порога. Напротив него, вполовину меньше ростом, замер Рэби. А чуть дальше красивой каменной статуей стояла Расха.

— Входите, – милостиво разрешила я, остановившись на лестнице и глядя сверху вниз на нежданных родственников.

На самом деле мои кузены были последними эвейями, с кем мне хотелось встречаться именно сейчас. Эдор тут же влетел внутрь, небрежно толкнул Рэби, который каким-то чудом удержался от того, чтобы дать сдачи, и лишь умоляюще посмотрел на меня, точно спрашивая разрешения на ведение боевых действий. Слегка качнув головой, я понадеялась, что он согласится и не станет ничего предпринимать. Следом вошла Расха. Утонченная и холодная в своей надменной красоте, она была невероятно похожа на мать. Бросив брезгливый взгляд на нашу скромно обставленную гостиную, она встала возле брата.

— Чего надо? – достаточно грубо поинтересовалась я.

В нашем общении уже давно не было ничего приятельского.

— Что надо? – прищурившись, пробормотал Эдор. – Где наша мать и что ты с ней сделала?

Надо сказать, это было неожиданно. Заперев Дорэй в родовом гнезде, я надеялась, что у меня будет отсрочка хотя бы в несколько дней, прежде чем ее хватятся.

— Вчера она должна была вернуться из Гурийских лесов, но так и не вернулась. Зато я получил вот это. – Он вынул из рукава кимоно сложенный лист бумаги. – Это письмо от матери! И знаешь, о чем она просит? Не искать ее! И опасаться тебя! – Он обличающе ткнул в меня пальцем.

Должно быть, Дорэй использовала парный артефакт для отправки письма. Обычно это были шкатулки. Одна у тебя, другая – у того, кому пишешь. Интересно, достаточно ли был заряжен ее сундучок и сколько еще посланий она успела разослать на остатках заряда? Неприятно, конечно, чувствовать себя в дураках, но, похоже, именно в них я оказалась… Бросив мимолетный взгляд на Рэби, я едва не поперхнулась. Стоя за спинами моих кузенов, он весьма однозначно предлагал их прирезать, указывая характерным жестом на свое горло.

— Знаешь, Эдор, – добавив голосу глубины, спокойно заговорила я, – если тебя о чем-то просит мама, то стоит прислушиваться. Закрой дверь, Рэби, – попросила я под ошарашенными взглядами кузенов.

Он с силой сжал кулаки, а потом так же рез-ко их разжал. Неприятная старческая дрожь в руках все чаще и чаще давала о себе знать. Ис Нурак недовольно поморщился, презирая слабость собственного тела, и в очередной раз напомнил себе, что ждать осталось недолго. Стояло раннее утро, но он уже давно был на ногах. Ис Нурак сидел за низким письменным столиком, рассматривая небольшую деревянную шкатулку перед собой. Осторожно провел рукой по поверхности, точно наслаждаясь полированным деревом, а после открыл крышку. Приглушенный вздох то ли восхищения, то ли предвкушения сам собой сорвался с губ. Внутри на белоснежной шелковой подушечке лежали три жемчужины. Удивительно крупные, гладкие. Не просто перламутровые, а каждая со своим неповторимым отливом – молочно-белым, серебристым и багряным.