Книга Жемчужина дракона, страница 102 – Марина Александрова

Хлесткая пощечина заставила меня запрокинуть голову. Картины недавнего прошлого привычно затопили сознание. Я вновь лежала на сырой земле. Боль, которой не найдется описания, сжирала мое тело, и запах жареного мяса, такой тошнотворный, приторно-сладкий, запах моего тела. Ее пощечина была сильнее, чем обычно. Соприкосновение с ее огнем едва не заставило меня упасть на колени, ртом глотая воздух в попытках сделать вдох. Но вместо этого я улыбнулась ей. Сквозь ту слепящую боль, которая заставляла мое сердце останавливаться в груди, я смотрела ей в глаза и улыбалась.

— Ты… – ошарашенно выдавила она, отступая на шаг назад.

— Хм, похоже на то, – усмехнулась я.

Та боль, что дарили ее прикосновения, судорогой сводила мое искалеченное тело, но вопреки всему я больше не желала стоять на коленях у ее ног.

— Разочарована?

Должно быть, этот мой вопрос привел ее в чувство, потому как она вновь замахнулась, и впервые я видела, как концентрируется энергия для удара в ее руке. Впервые я точно знала, что именно она делала со мной все эти годы, и еще один такой удар от нее я не выдержу сейчас. Потому, как раз когда Дорэй стала опускать руку, я схватила ее за предплечье, подтягивая к себе. Наши взгляды встретились, и я подхватила ее под локоть, так что ладонь Дорэй по инерции легла на ее собственную щеку.

Ее крик, такой звонкий, разрезал тишину, что лишь на миг воцарилась на поляне. Я была готова слушать его вечность, но свидетели наших с ней отношений мне были не нужны. Потому я просто с силой зажала ей рот, опускаясь на землю рядом с ней. Дорэй продолжала кричать и извиваться, ее стоны все никак не желали утихать, вот только мне по большому счету было все равно, насколько ей сейчас больно. То, что эта женщина делала со мной на протяжении пятнадцати оборотов, я простить не могла. Смогла бы я переступить через свой страх к огню, вернуть воспоминания об отце и о том дне, если бы каждый божий день она не касалась меня, заставляя вспоминать всю ту боль?

— Нравится? – прошептала я ей на ухо. – Еще хочешь?

Шорох кимоно рядом с нами привлек мое внимание, заставляя отвлечься от Дорэй. Расха, зажимая белоснежными ладошками рот, в ужасе пятилась назад. Похоже, возлюбленная дочь своей матери совершенно не понимала, свидетелем чего стала сейчас. Хотя кого я обманываю, все она понимала и прекрасно знала. Но разве не проще не обращать внимания на насилие, которое происходит прямо у тебя под носом, и жить в заботе и любви родной матери? Безразличие – это тоже преступление. Я была зверем для них, неудобным питомцем, не более того.

— Стой, где стоишь, только попробуй свалить отсюда! – рявкнула я, и, похоже, это подействовало, так как девушка замерла, переводя взгляд с меня на мать и обратно.

К этому моменту Дорэй наконец-то перестала вырываться, и я убрала руку с ее рта.

— Зачем ты это сделала?

— Что? – попыталась она сделать вид, что ничего не понимает.

— Зачем ты это сделала? – медленно, выговаривая каждый слог по отдельности, прошептала я.

— Отпусти ее, – раздался очередной стон Эдора, который пытался подняться, опираясь о ствол дерева, вот только выходило у него пока плохо.

— Лучше скажи. – Я покачала головой, поймав взгляд Дорэй, которая с тревогой посмотрела на любимого сына.