Книга Дар Грани, страница 205 – Марина Александрова

Странно, но прозвучало это, как слова жены, а не Духа – управителя бытом.

— Ясно, – коротко ответила я, решив прекратить на этом нашу беседу, тем более что лестница закончилась и мы вошли в длинный коридор, погруженный в полумрак.

— Ясно? – как видно, прекратить этот разговор хотелось лишь мне. – Что тебе ясно? – ухмыльнулась она. – Есть я и он, по-другому никогда не было и не будет! Женщины приходят и уходят из его жизни, не задерживаясь, а я – незаменима.

С ответом я не спешила, лишь качнула головой, сильно подозревая, что это рукотворное создание чего-то не понимает.

— Мы пришли, – довольно улыбнулась она, останавливаясь перед входом в комнату, где хранилась ее сфера. – Не задерживаясь, – зачем-то повторила она, открывая предо мной дверь.

Не успела я войти внутрь, как дверь за моей спиной захлопнулась и я оказалась в кромешной темноте.

Я хорошо видела в темноте, когда был хотя бы небольшой источник света. Например, ночью видела без проблем, если на небе сияли звезды или луна, в темной комнате – если был хотя бы маленький лучик, рассеивающий мрак. Но и в такой густой и непроглядной мгле мне было комфортно, потому как включались другие органы чувств. Я могла ощущать окружающее меня пространство, мозг будто воссоздавал обстановку вокруг, опираясь на прочие ощущения, кроме зрения.

Но стоило мне переступить порог комнаты, где хранилась сфера, которой, к слову сказать, здесь сейчас не было, как я, лишь ориентируясь на собственные рефлексы, низко припала к полу, сосредотачиваясь на том, что показалось тут неправильным.

— Пэм, – позвала я «девушку», – что ты задумала?

Говорила я куда спокойнее, чем сама от себя ожидала.

Втягивая носом воздух, я пыталась выудить из окружающего пространства хоть какую-то информацию. Но никого постороннего я тут не чувствовала. Пахло кожей, которой был обит небольшой диванчик в самом углу помещения, древесиной и еще десятком сложно идентифицируемых запахов, но ни один из них не принадлежал живому существу или органическому объекту. И я уже почти убедилась в том, что эта пакость всего лишь решила запереть меня в подвале в воспитательных целях, как…

На другом конце комнаты вспыхнул золотом купол в несколько метров высотой. От яркого света я болезненно сощурилась. Тут же сияние стало ослабевать, делая купол прозрачным. Слабое мерцание развеяло мглу вокруг, но заставило меня замереть. В самом центре сияющей полусферы, расположившись прямо на полу, сидел Орэн. Вокруг него ничего не было, но создавалось ощущение, что он с блаженной улыбкой на лице читает воображаемую книгу, перелистывая время от времени несуществующие страницы. Он даже палец слюнявил, как обычно это делал за чтением! Потом оборачивался к кому-то несуществующему, поднимал руку и словно гладил по голове, при этом продолжая разговаривать и смеяться с несуществующим собеседником. Я не слышала ни звука, но могла примерно прочитать по губам.

— Знаешь, тебе надо усерднее заниматься, Асти, – беззвучно шевелила я губами, точно повторяя каждое сказанное им слово. – Ты у меня такой талантливый, сынок. Нельзя закапывать свой талант в землю. Потому занимайся, и ты непременно станешь выдающимся человеком, – едва найдя в себе силы договорить, прошептала я.

Я продвигалась к переливающемуся позолотой куполу очень и очень медленно, постепенно меняя форму собственного тела. Тьма заволакивала глаза, струилось по спине жидкое серебро волос, удлинялись клыки и ногти. Я по-прежнему оставалась самой собой, только вот впервые с того дня, как узнала, кто я на самом деле, чувствовала безопасность, уверенность и силу, исходящую от собственного естества. В руке послушно изменялся игнис, который я всегда ношу с собой. И с каждым шагом в душе словно выстраивалась неприступная монументальная стена спокойствия и уверенности в собственных силах.