Книга Ферма в рассрочку и очень жадный дракон, страница 57 – Тая Вальд

— Ладно, — сказала я, тоже поднимаясь. — Значит, будем документировать. Но сначала… сначала нужно накормить кур. И себя. Бумажная волокита — волокитой, а желудок требует своего.

— Мудрое решение, — кивнул Ардан, и на его губе дрогнуло подобие улыбки. — А после обеда… после обеда я покажу тебе кое-что.

— Что?

— То, о чём говорил. Парные артефакты. Пора.

Эти слова прозвучали так буднично, будто он предложил пойти посмотреть на новую кормушку для кур. У меня от них внутри всё разом затрепетало — и любопытство, и какая-то сладкая тревога, и предвкушение. Но обеденный суп остывал, Фенька уже стучала копытцем по порогу, требуя своей доли, а Верный смотрел на нас преданными голодными глазами. Так что волшебство пришлось отложить на полчаса.

Пока мы ели, я ловила себя на том, что украдкой поглядываю на Ардана. Он был спокоен, даже задумчив. Вид у него был такой, будто он собирается не показывать какую-то диковинку, а провести важную деловую встречу. От этого стало ещё интереснее.

— Ну что, — сказала я, отодвигая пустую миску, — поели, теперь можно и к тайнам приступать.

Он усмехнулся, встал из-за стола и кивнул мне, направляясь не в дом, а к нашему новому, ещё недостроенному дому. Вернее, к той его части, где уже была крыша и крепкие стены — к будущей главной комнате.

Внутри пахло свежей древесиной и смолой. Пол был уже настлан, а в углу стоял грубо сколоченный стол и пара табуретов. Но Ардан прошёл мимо них, к глухой стене, где пока не было даже намёка на окно. Он приложил ладонь к одному из брёвен, и я услышала тихий щелчок, будто сработала скрытая защёлка. Часть стены, казавшаяся монолитной, бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход.

У меня отвисла челюсть.

— Потайная комната? Серьёзно? Ты в своём же доме делаешь тайники?

— Это не тайник, — он ответил, зажигая небольшой магический фонарик, который висел у входа. Свет выхватил из темноты крошечное помещение, больше похожее на чулан. — Это хранилище. Для того, что нельзя оставлять на виду.

Внутри не было гор золота или драгоценных камней, как я почему-то (всего на секунду) ожидала их увидеть. На полках вдоль стен аккуратно лежали свитки, стояли несколько лакированных шкатулок и какие-то непонятные предметы, завёрнутые в ткань. Воздух пах стариной, сухими травами и холодным металлом.

Ардан подошёл к одной из полок и взял небольшую, простую на вид деревянную шкатулку из тёмного дерева, без украшений.

— Вот они, — сказал он просто, поставив её на единственную свободную плоскость — на бочонок, служивший тут, видимо, столом.

Я подошла ближе. Шкатулка была не заперта. Он приподнял крышку. Внутри, на мягком бархате, лежали два предмета. Это не были камни, как я почему-то представляла. Скорее, они напоминали… морские раковины причудливой формы. Только сделаны они были не из перламутра, а из какого-то тёплого, полупрозрачного материала, в котором играли отсветы, словно от далёкого огня. Они были плоскими, размером с крупную монету, и казались парными — одна была чуть больше, с более плавными изгибами, другая — изящнее, с острыми гранями. И на каждой в самом центре мерцал крошечный, как искра, самоцвет — у одной изумрудный, у другой янтарный.

— «Сердцевины», — тихо произнёс Ардан. Он не торопился их брать, просто смотрел, и в свете фонаря его лицо было серьёзным. — Их не носят на шее. Их… носят ближе. Говорят, их вырезают из панцирей глубоководных существ, что живут в подземных озёрах, где текут реки чистой магии. И вживляют в них кристаллы, пойманные в момент зарождения. Это не просто передатчики ощущений, Алёна. Это… отпечаток. Если один из владельцев умирает — второй тускнеет навсегда. Если один испытывает сильную боль — второй нагревается. Если… если думает о другом с особой силой — второй отзывается пульсацией.