Книга Злодейка. Переписать финал, страница 7 – Наталья Кошка

— Я все еще на что-то надеюсь, — горько усмехается, — как последний дурак. Потому что помню, какой ты была раньше. Наша помолвка, свадьба. Я не мог поверить, что ты сказала: «Да». Считал себя невероятно везучим и счастливым. И верю, что та Равена еще может вернуться.

К глазам подступают непрошеные слезы. Если бы Итан знал, кто вернулся на самом деле… Смотрел бы с такой любовью?

— Садись в машину, опаздываем, — обрывает неловкий и мучительный для обоих разговор.

Забираюсь в магавтомобиль и отворачиваюсь к окну. В стекле вижу наше отражение: его напряжённый профиль и моё бледное, чужое лицо.

Он любит Равену, не меня. Прижимаю ладонь к холодному стеклу, пытаясь унять глупую, непрошеную ревность и боль.

Магавтомобиль бесшумно скользит над мостовой. Город кипит своей жизнью.

Узкие улочки, мощёные серым камнем, расходятся лучами от центральной площади. По ним текут люди — и это слово едва вмещает то, что происходит за окном.

Светлые маги в длинных одеждах цвета слоновой кости, с золотыми нитями, пульсирующими на манжетах. Тёмные — в чёрном и бордовом, сдержанные и собранные. Торговцы зазывают покупателей, и над их лотками парят светящиеся вывески.

Дети с искрящимися ладонями запускают друг в друга маленькие шары магии. Прилипаю к стеклу носом, провожая их изумленными взглядами.

Повсюду видна жизнь: настоящая, шумная, яркая.

Внутри ворочается магия. Хаос. Он тоже смотрит на этот город. И я вдруг понимаю — он не просто рассматривает его, а примеривается к нему. Как гурман, который принюхивается к блюду перед тем, как съесть.

«Нет!» — мысленно приказываю. — «Даже не смей! Это не твоё».

Хаос на время затихает, но осадочек остаётся. Такое впечатление, что он копит силы для удара.

Засматриваюсь на молодую пару, что стоит у фонтана — светлая девушка смеётся, тёмный парень поправляет ей выбившуюся прядь. Рядом старушка в цветном платке торгуется с продавцом фруктов. Двое стражников в форме Академии лениво перебрасываются магическими искрами, коротая время.

Через двадцать девять дней всего этого не станет.

Впервые от этой мысли становится настолько страшно. Ведь картина за окном перестаёт быть иллюстрацией, а случайные прохожие — статистами. Они живут, смеются, плачут, любят и ненавидят. И всего этого может не стать по моей вине.

Я представляю, как фиолетовое пламя пожирает улицы. Как кричат люди и рушатся дома. Как девушка у фонтана падает замертво, а парень пытается закрыть её собой, но Хаосу плевать на их чувства.

— Рави?

Моргаю, и город за окном снова становится просто городом, а не пепелищем.

— Приехали.

Итан успевает выйти первым и галантно открыть для меня дверь. Протягивает руку — такую тёплую и реальную. А я, всё ещё находясь под впечатлением от собственных страхов и опасений, хватаюсь за его ладонь, как за спасательный круг.

Здание Академии нависает над площадью — огромное, светлое, из белого камня, с высокими шпилями, уходящими в небо. Над главным входом парит золотая эмблема: раскрытая книга, из которой тянутся лучи. Студенты снуют туда-сюда с тяжёлыми сумками, кто-то зубрит конспекты прямо на ходу, кто-то смеётся в компании друзей.

Я отлично помню это здание, и как рисовала его концепты. Обсуждала с художниками каждую башенку и цветной витраж. Знаю, что в левом крыле — библиотека, в правом — боевые залы, а в подвале — старые хранилища, куда студентам хода нет.