Книга Злодейка. Переписать финал, страница 19 – Наталья Кошка

— Итан... — голос совсем слабый, язык заплетается. — Я не...

— Молчи, — обрывает. — Береги силы.

Он быстрым шагом выходит из зала, не обращая внимания на расступающихся студентов. Слышу, как бешено колотится его сердце под моей щекой. Хаос внутри свернулся клубком, виноватый и присмиревший.

— Потерпи немного, — голос Итана срывается на шепот, когда мы выходим в пустой коридор. Его хватка становится крепче, он прижимает меня к себе так, словно я могу рассыпаться в прах. — Сейчас дойдем до лекарского крыла. Только потерпи.

Я хочу сказать, что он зря беспокоится, что это просто откат, и что я вовсе не ведьма с ритуальным ножом, а просто неудачливая попаданка, не справившаяся с управлением. Но язык не слушается. Сознание мутится, все затягивает фиолетовым туманом.

— Ты же знаешь... — шепчу еле слышно, цепляясь пальцами за ворот его рубашки. — Я бы никогда... никому... нарочно...

Он не отвечает, только ускоряет шаг.

Последнее, что я вижу перед тем, как фиолетовая мгла поглощает сознание — это золото его глаз. Наконец-то в них растаял лед и ушла настороженность. Только отчаянная, рвущаяся наружу тревога за женщину, которую он подозревает во всех смертных грехах, но не может бросить умирать на холодном полу.

— Пожалуйста, Равена... Рави... потерпи, — его голос доносится как сквозь вату.

А я проваливаюсь в темноту, где нет ни Торгвальда, ни подозрений, ни страха. Только тепло мужских рук и сильный стук его сердца.

Меня качает на волнах сна. Он странный, постоянно меняющийся. Я вижу разрозненные куски и никак не могу собрать их в единую картину.

Вот девушка с черными волосами, я точно знаю, что ее зовут Равена МакГольд, высыпает из кожаного мешочка на ладонь содержимое. В лунном свете, льющемся из окна полуразрушенной старой башни, медальон кажется древним и опасным.

А в следующую секунду кадр сменяется. Прекрасный мужчина-блондин лежит на полу, его пронзил меч. Равена плачет над ним. Почему? Что случилось?

Я должна вспомнить, понять, что же происходит, но отчего-то не могу. Память покрыта плотной пеленой, и все, что могу — это наблюдать, как отчаяние на лице Равены сменяется холодным равнодушием. Эта перемена пугает меня даже во сне. Что с ней не так?

По углам стелется фиолетовый туман. Откуда-то я знаю, что он может быть смертельно опасным. Равена его не боится, смеется — местами безумно, словно лишилась рассудка. Общается как с живым существом, и эта фиолетовая дрянь ее слушается.

В памяти всплывает слово: Хаос. Хаос принадлежит ей? Или она продала ему свою душу?

— Магистр МакГольд!

Кто-то трясет меня за плечо. Что вам всем от меня надо? Я еще не досмотрела сон.

Распахиваю глаза. Слева стоит пожилая женщина. Светлые волосы тронула седина, на кончике носа — очки.

— Как вы? Понимаете меня? — суховато интересуется и делает пас рукой. От пальцев женщины ко мне протягивается золотая ниточка.

— Да… я… что со мной? — пытаюсь сесть, но женщина ловко укладывает меня на подушки.

— Не так быстро, магистр. Пока вы здесь находитесь, я отвечаю за вас головой. А вы изрядно потратились позавчера.

— Позавчера?

Пытаюсь вспомнить, где я и что было два дня назад. Но память молчит. Откуда эти провалы в памяти? Почему все вокруг кажется смутно знакомым, как ощущение дежавю? Например, я знаю, что окна этого светлого помещения выходят на тренировочную летнюю площадку для… Для чего? Что или кого там тренируют?