Книга Пустыня смерти, страница 122 – Влада Мишина

— Придётся устроить пир пораньше.

Мысли об Амт, следовавшие за мыслями о Сете, всегда вызывали у Ифе грусть. Принять то, что она была мертва, у неё так и не вышло, но боль от этого постепенно приглушалась.

— Что касается Царя и Царицы Богов, то о них вообще никому ничего не известно, – продолжала бывшая аментет. – Кажется, они отправились куда-то за пределы старых границ, чтобы провести время вдвоём.

— Звучит, как отличный пример для нас, – ухмыльнулся Кейфл.

— Обзательно последуем ему, как только ты разберёшься со всеми делами сепата.

— Я фараон. Для меня дела сепата не заканчиваются никогда.

— Тогда просто сделаем так, чтобы их стало немного меньше.

Кейфл посмотрел на небо.

— Нам пора.

— Уже?..

Он взял Ифе за руку, касаясь нежным поцелуем костяшек пальцев.

— Не бойся. Ты уже царица, а это лишь формальность и возможность красиво посидеть на троне.

Собравшись с духом, девушка кивнула, выходя с мужем из комнаты.

* * *

Войдя в тронный зал дворца, ставшего теперь её домом, Ифе не узнала его. Праздничные украшения, мягкий закатный свет и ликующие свидетели грядущей коронации стирали из её памяти ужасы, перенесённые в этом месте.

Она боялась, что не сможет улыбаться, как подобает будущей царице, но ободряющее прикосновение Кейфла к её локтю и всеобщая радость делали улыбку единственным возможным выражением.

Первой в толпе Ифе увидела Мив. Старушка улыбалась и касалась уголков глаз платком, стирая счастливые слёзы. Одиними губами Мона произнесла:

— Ты красавица!

Ифе кивнула ей с благодарностью не только за эти слова, но и за всё, что эта женщина сделала для неё, а прежде – для её матери.

Ближе к тронам, в первом ряду гостей, стоял Ур Тахмет. Радость и гордость за дочь освещали его лицо каким-то особенным внутренним светом, который, казалось, стирал с него прожитые годы, возвращая к тем временам счастья, о которых он забыл.

В тени у колонн стоял тот, кого Ифе не ожидала увидеть раньше Упет-Ренпета. Скрыв божественность лёгкой вуалью сил Дуата, Анубис с ухмылкой смотрел на будущих фараона и царицу.

Ифе мысленно обратилась к нему:

«Спасибо, что пришли».

— Разве мог я пропустить такое событие? – также безмолвно отвечал он.

На плечо Анубиса легла рука его дяди.

«И ты здесь?» – широко улыбнулась Ифе, глядя на Сета.

— Только ради пира! – заявил он.

«Ну, конечно».

— Поздравляю, Ифе. От всей своей вечной души.

Увидев Атсу, нахально прислонившегося к стене, Ифе, конечно, не удивилась: уж кто-кто, а лучший друг фараона и царицы пропустить её коронацию не мог. Обменявшись с ним ухмылками, она едва сдержала смех, когда Атсу показал Кейфлу язык.

Фараон, к его чести, сумел скрыть эмоции, но Ифе чувствовала дрожь смеха, отдавшуюся в их сцепленных руках.

Неожиданными гостями стали Каника и Убэйд. Жрица Бастет и бывший воин Анхура скромно стояли на краю зала. Даже обычно суровое выражение Убэйда смягчилось при виде Ифе и Кейфла, а уж улыбка Каники была поистине радостной.

Кейфл тоже нашёл среди гостей лицо, которое особенно ждал. Пожилой, но всё ещё статный седобородый мужчина смотрел на фараона с отеческой мягкостью.

Несмотря на слепоту, фараону казалось, что тот именно смотрел на него. Впрочем, он всегда подозревал, что с помощью таинств хека наставник действительно мог видеть.