Книга Злодейка желает искупления, страница 98 – Татьяна Антоник, Аника Град

— Тем более, — отрезал Юншэн, и в его голосе впервые прозвучала не терпящая возражений сталь. Его взгляд стал тяжёлым, испытующим. — Столь преданные слуги — редкость. Их надо ценить. Бай Хэшэн, не медли.

Упомянутый старец, чьё лицо было испещрено морщинами прожитых лет, почтительно склонился и схватился за свой огромный сундук со снадобьями.

В уголке рта Яо Вэймина дрогнула едва заметная усмешка.

«Вот это насмешка богов, — подумал он. — Теперь Хэ Цзинлэ будет не просто недоволен, что его оттеснили. Ему придётся вступить в схватку с самим Бай Хэшэном за право лечить эту загадочную девушку».

И это было даже к лучшему. Чем скорее она поправится, тем скорее он получит ответы на свои вопросы. Тем скорее он поймёт, что за тайну скрывает эта нищая служанка с глазами, полными бури.

Бай Хэшэна тут же повели в дом, и почти сразу оттуда донёсся приглушённый, но яростный возглас — видимо, два светила медицины обнаружили друг друга и мгновенно вступили в схватку за пациента. Однако их профессиональную перепалку заглушило торопливое шуршание шёлковых одеяний.

Подбежал Шэнь Куон. Он приблизился к императору, сгибаясь в низком, подобострастном поклоне, и заговорил своим приторно-медовым, елейным голосом:

— Мой император, я в неоплатном долгу! Прошу прощения, что вам пришлось проделать такой путь в столь тревожный час. Не пожелаете ли вы отдохнуть? Прошу, войдите, я распоряжусь, чтобы вам подали лучшие вина и яства.

— Веди, — коротко бросил Юншэн, и в этом одном слове почувствовалась тяжесть.

Яо Вэймин молча кивнул правителю, обмениваясь с ним быстрым, почти незаметным взглядом. И в этот момент его охватило странное, леденящее чувство. С его братом, его добрым, улыбчивым, не умеющим скрывать эмоций Юншэном, творилось что-то неладное.

Он выглядел посеревшим, осунувшимся, а в глубине его обычно ясных глаз метались сдержанные, но яростные молнии. Пока это было незаметно для посторонних — император старательно надевал маску отстранённого спокойствия, но Яо Вэймин знал его слишком хорошо. Он чувствовал бурю под этим ледяным покровом. И это беспокоило генерала куда больше, чем землетрясение. Его раздражала, грызла изнутри мысль, что он не может предугадать следующий шаг императора.

Здесь, в поместье Шэнь, перед ними был не влюблённый жених и не благодарный правитель. Здесь, в этом дворе, стоял Истинный Сын Неба, полный холодного, безмолвного гнева.Что же случилось во дворце, пока Яо разбирался с обрушившимся храмом? Какое известие, какое предательство или угроза могли так вывести из равновесия обычно невозмутимого, веселого и наивного Юншэна? Кто посмел разжечь эту злость в сердце императора?

Генералу по долгу службы пришлось наблюдать, как Шэнь Куон, изгибаясь в подобострастных поклонах, вёл императора в главный зал. Воздух гудел от невысказанного напряжения. Каждое движение дяди было отрепетированным спектаклем, но за ним чувствовалась лихорадочная, отчаянная надежда.

— Ваше Величество, позвольте выразить мою глубочайшую признательность за вашу беспрецедентную милость, — заверял Шэнь Куон, и его голос, приторно-сладкий, как испорченный мёд, не останавливался.

— Осмелюсь заметить, что верность — это качество, которое взращивается в стенах дома, оно прививается с молоком матери... и строгим наставлением старших. Эта служанка, Лю Цяо... я растил её с младенчества рядом с моей племянницей. Вкладывал в неё душу, учил смирению и преданности господам. И сегодня... сегодня я вижу, что семена дали всходы. Её поступок — это не только её добродетель, но и плод воспитания нашего клана Шэнь, который всегда... — Яо едва сдержал презрительную усмешку. — Который всегда тянулся к героям.