Книга Портрет предателя, страница 16 – Марья Зеленая

— Х-хорошо…

Юноша достал из-за пояса пистолет и хотел было застрелить Мариотти, но Зигурд остановил его.

— Погоди! Выстрел может привлечь внимание.

— Но я должен прекратить его мучения!

— Так заколи его шпагой, — буднично пожал плечами наемник.

Доминика с ненавистью взглянула на него. Как можно быть таким равнодушным к чужим страданиям?

Себастьян колебался. Одно дело пустить в человека пулю с расстояния, а совсем другое — зарезать его своими руками. Ему еще не приходилось никого убивать. Зигурд выжидающе смотрел на него, скрестив руки на груди. Господин Мариотти протяжно застонал.

— Прошу вас…

Себастьян решился и выхватил шпагу из ножен. Доминика закрыла лицо руками и отвернулась.

— Простите меня! — он вонзил острие в грудь умирающего. Тот хрипло вскрикнул, дернулся и затих.

Зигурд наклонился к бездыханному телу, достал у него из нагрудного кармана шелковый носовой платок и швырнул юноше.

— Вытри шпагу!

Тот протер клинок от крови и бросил платок на пол рядом с мертвецом.

— Идем дальше! — велел наемник.

Они отправились в путь. Доминику трясло, у нее подкашивались ноги. На нее навалился весь ужас происходящего. Господин Мариотти мертв. Выпотрошен и заколот, как свинья. Перед глазами встала его рука, прижатая к животу, и блестящие петли кишок, выпирающие между тонких длинных пальцев, которыми он всего пару часов назад так виртуозно играл на скрипке. От потрясения Доминика почти лишилась чувств и начала оседать на пол, но Себастьян подхватил ее под руку и потащил за собой.

Внезапно раздались громкие шаги, и из-за угла показались трое стражников. Заметив беглецов, они двинулись в их сторону. Доминика поплотнее натянула на голову капюшон, а Себастьян потянулся к шпаге.

— Спокойно! — прошептал наемник. — Говорить буду я!

Стражники приблизились и в знак приветствия резко выбросили вверх крепко сжатые кулаки. На их рукавах красовались ярко-желтые повязки, а мундиры были густо заляпаны кровью.

— За Хейдерон! — воскликнул один из них, рыжеволосый конопатый верзила.

Зигурд повторил их жест и ответил:

— Смерть ангалонцам!

Стражники вопросительно уставились на Себастьяна и Доминику. Те нерешительно вскинули кулаки, повторяя приветствие.

— Новенькие? — поинтересовался рыжий.

— Да, — бросил Зигурд. — Просвещаю молодежь.

— Ну, удачи тебе! — ответил верзила, и стражники отправились дальше.

Беглецы вышли в широкий коридор главного крыла, и их глазам открылась страшная картина развернувшейся здесь бойни. Пол был густо измазан кровью, повсюду лежали скорчившиеся в немыслимых позах тела в окровавленных ночных сорочках или полностью голые. В этой части дворца, похоже, не осталось выживших, а из соседнего крыла, где ночевали знатные гости, доносились пронзительные крики, раскатистые выстрелы и звон оружия. Себастьян и Доминика были глубоко потрясены увиденным и находились едва ли не на грани помешательства.

Мраморная лестница была сплошь усеяна трупами. Очевидно, что несчастные пытались бежать, но их догоняли, закалывали или расстреливали на месте. Убитые лежали на ступенях; сидели, прислонившись к стенам; висели, перегнувшись через перила. Беглецам пришлось перешагивать через тела, поскальзываясь на лужах крови, чтобы спуститься на первый этаж.

А благородные предки с портретов равнодушно взирали на ужасную картину человеческих страданий.